Маньчжурия: Сухие степи и предгорья Хингана под гнетом жары летом, смеркающего ветра зимой. Чтобы высадить полк на границе и задержать большую армию Квантунской, приходится привозить все необходимое: воду,建筑材料, продовольствие — даже издалека. Это не просто сражение, это упорный бой в суровых условиях....
Разделиться нам тут надо, иначе не нагоним, только людей измотаем.
— Что вы предлагаете, Федоров? — оживился Коган.
— Вы вон с Усаниным одной группой идете прежней дорогой. Да шумите побольше. Чуть что — жгите дымные костры. Можете стрельнуть разок-другой. Диверсанты ваши будут знать, что вы идете с ними в одном направлении. Не свернут они к железной дороге, будут от вас уходить. А мы к реке спустимся и напрямки пойдем. У них пути-то два. Либо к городу, либо к дороге. Еда кончится, поморозятся. Есть предел у человека.
— Ну, ты прав в чем-то, Федоров, — согласился Буторин. — Соваться прям сразу в город им опасно. Понимают, что как минимум их словесные портреты у нас есть. Местечко им нужно укромное для своей базы, откуда они подготовку к диверсии начнут. Группа серьезная. Я думаю, что предложение дельное! Давай, Борис, отжимай их от железной дороги, а я пойду наперерез.
— Хорошо, но только мы их должны вот в этой точке зажать с двух сторон, а то они опять выскользнут, — постучал по карте пальцем Коган.
"Разглядывая карту, Буторин подумал немного и наконец согласился с предложением Когана. Быстро проинструктировав двух бойцов, оперативники двинулись со своей группой в путь. Они шли весь день, и когда солнце стало клониться к кронам деревьев, охотник подозвал Буторина и указал на рыхлый снег под елью.
— Часа три, а может, четыре назад они тут кипятили чай.
— Только чай?
— Только чай. Углей, пепла мало. Торопились очень, полчаса отдыхали, шоколад, галеты ели, горячий чай пили.
