Автор
Внутренние пятна не исчезают при каждом напитке. Я смотрю на двух мужчин: мистера Джереми Рубенаса — корявого черноволосого и скучающего, а также другого непонятного мне существа. Оба стянуты как-то особенным путем, что создает неловкую обстановку в комнате.
– Я не взяла болотных сапог, – сказала я.
– Мы пойдем главным коридором, – ответил Весельчак. – Не дразните госпожу, она этого не любит.
В полусвете его лицо казалось очень серьезным.
Светловолосый пожал плечами и пошел прямо вперед. Струйка воды растеклась веером по скале, но еще было достаточно сухого места с каждой стороны. Ноги мочить мне еще не приходилось – пока что.
Мы держались левой стены. Я коснулась ее, чтобы сохранить равновесие, и отдернула руку. Стена была склизкой от воды и минеральных солей.
Весельчак рассмеялся в мой адрес. Смеяться, наверное, ему дозволялось.
Оглянувшись на него, я нахмурилась и снова положила руку на стену. Она не была на самом деле такой противной – это я от неожиданности. Мне приходилось трогать вещи и похуже.
Темноту заполнил грохот воды, падающей с большой высоты. Впереди был водопад; мне даже не нужно было видеть его, чтобы это решить.
– Как вы думаете, какой высоты водопад? – спросил Блондинчик.
Грохот заполнял темноту, окружал. Я пожала плечами:
– Десять или двадцать футов или больше.
Он посветил фонариком на струйку воды, падавшую с пяти дюймов. Крошечный водопад и питал этот тонкий ручеек.
– Пещера усиливает звук, и он становится громом, – сказал светловолосый.
– Интересный фокус, – сказала я.
Широкая скальная полка вела серией водопадиков вверх к широкому подножию камня. На краю полки сидела ламия, болтая в воздухе туфлями на высоких каблуках. Подъем футов на восемь, но свод терялся наверху в черноте. От него и отражался эхом звук воды.
Рональд стоял у нее за спиной как хороший телохранитель, сцепив руки перед собой. Рядом с ними был еще один лаз, который вел дальше в пещеру к истоку ручейка.
Блондинчик влез наверх и протянул мне руку.
– Где Оливер?
– Там, впереди, – ответила ламия. И в ее голосе был легкий оттенок смеха, будто над шуткой, которую я не слышала. Наверное, на мой счет.
Я не обратила внимания на руку Блондинчика и влезла сама. Руки у меня покрылись тонкой бледно-коричневой коркой воды и грязи – превосходная смазка для соскальзывания.
Ламия сидела, окруженная своими мужчинами, как будто позируя для семейной фотографии. Они кого-то ждали. Оливера. Но где он?
– Где Оливер?
– Боюсь, что он не придет.
Голос раздался из глубины пещеры.
