Автор
Внутренние пятна не исчезают при каждом напитке. Я смотрю на двух мужчин: мистера Джереми Рубенаса — корявого черноволосого и скучающего, а также другого непонятного мне существа. Оба стянуты как-то особенным путем, что создает неловкую обстановку в комнате.
Его я надела и сунула все еще светящийся крест в карман. Когда он будет спрятан, сияние должно прекратиться. Почему мы с Ясмин пострадали – только потому, что свитер был свободной вязки, а ее топ оставлял много голого тела. Тело вампира, прикоснувшееся к освященному кресту, испаряется быстро.
Теперь, когда крест был спрятан, Жан-Клод смотрел прямо на меня.
– Я прошу прощения, ma petite. Я не собирался вас сегодня пугать.
Он протянул мне руку. Его кожа была белее покрывающих ее кружев.
Я игнорировала протянутую руку и встала, опираясь на кровать.
Он медленно опустил руку. Его темно-синие глаза смотрели на меня очень спокойно.
– С вами у меня никогда не получается так, как я хочу, Анита Блейк. Интересно почему?
– Может быть, вам пора понять это как намек и оставить меня в покое?
Он улыбнулся – всего лишь легкое движение губ.
– Боюсь, что для этого слишком поздно.
– И что это должно значить?
Дверь распахнулась толчком, ударилась о стену и пошла обратно. В дверях стоял человек с дикими глазами и покрытым каплями пота лицом.
– Жан-Клод! Змея!..
Он тяжело дышал, будто пробежал всю лестницу бегом.
– Что там со змеей? – спросил Жан-Клод.
Человек медленно перевел дыхание.
– Она сошла с ума.
– Что случилось?
Человек покачал головой.
– Не знаю. Она напала на Шахар, укротительницу. Шахар мертва.
– Она уже в толпе?
– Еще нет.
– Нам придется отложить эту дискуссию, ma petite.
Он двинулся к двери, и остальные вампиры за ним по пятам. Отличная муштра.
Мужчина выскочил из кровати, голый, и стал натягивать тренировочный костюм. Смущаться времени не было.
Это не мое дело, но что, если кобра попадет в толпу? Не мое дело. Я застегнула жакет так, чтобы не видно было, что я без рубашки, но не так высоко, чтобы нельзя было вытащить пистолет.
Из двери в яркий свет палатки я вышла раньше, чем мужчина успел натянуть штаны.
О Боже милосердный!
Ноги человека конвульсивно дергались. Он не мог быть живым. Не мог. Но ноги дергались. О Боже, пусть это будет просто рефлекс.
