Внутри коридора светился потускнелый фонарь, и улыбка Меллы казалась странной среди блестящих золотых масок. Она говорила о чем-то тайном, что отчетливо противоречило окружающую роскошь. Я чувствовал себя как попаданец в сказку, где правил мир драконов - или не правил? Вопрос оставался открытым, но я был готов к новым приключениям в этом странных и загадочных мирах....
И оркестр грянул так, что чуть не вылетели окна.
- Ты что себе позволяешь, дядя! – прорычал я, а оркестр, повинуясь тайному знаку, стал играть еще громче, чтобы заглушить наши голоса. – Это – моя невеста!
- Была твоя – стала моя, - отрезал дядя, переводя взгляд на отца. – Не вырос он у тебя еще жениться! Дорогой племянник, для начала научись ухаживать за лошадью, а потом, когда конюшнями дохнуть перестанут, плавно переходи на женщин.
- Как ты смеешь! – вспылил я, понимая, что только силой воли откладываю оборот.
- Элиазар, я прошу тебя, - послышался негромкий голос отца. Я скинул его руку со своего плеча. – Если ты сейчас нападешь на генерала, то…
- Я же в долгу не останусь! – заметил дядя, нахмурив бровь.
- Сын, он разожрет тебя на пирожки! – заметил отец, а я вот был уверен, что на пирожки его разожру я. – Брат, не позорь династию Моаэрлингов! Ты можешь смело выбрать любую красавицу… Не думаю, что кто-то посмеет тебе отказать. Если нужно, мы можем организовать смотрины! Девушка, которую ты выбрал - невеста Элиазара.
- Если бы она была невестой принца, то она бы не оказалась полумертвой в моей карете! И не согласилась бы на мое предложение! А она на него согласилась! – отрезал дядя. Его глаза на мгновенье стали змеиными. Тонкий узор чешуи пробежал вверх по его вискам.
- На нее было покушение!!! – повысил голос я, чувствуя, как мой нарядный камзол уже трещит по швам. – И я уверен, ты ее заставил! Вынудил!
- А где был в этот момент ты в тот момент, когда я вынуждал и заставлял?! – резко отрезал дядя.
Он говорил так, словно рубил саблей. Нарядный камзол на его груди натянулся. Это означало, что на спине пробиваются крылья. Дядя сам едва сдерживает оборот.
- Ложь! – прорычал я.
– Факт на лицо. Можешь говорить мне все, что угодно! У меня на нее есть все права.
- Ты ведь не любишь ее, - яростно шептал я, видя, как отец становится между нами.
- Я безмерно уважаю ее. Подвиги войны ничтожны по сравнению с подвигом воспитать ребенка.
