– Постараюсь что-нибудь предпринять…
– Ничего ты не сможешь. Сейчас ночь, тебя туда и на пушечный выстрел не подпустят. Я свяжусь с начальником изолятора. Я его хорошо знаю. Он посодействует…
– Да, наверное, так будет лучше… Но курс я не меняю…
– Разумеется. Я тоже подтягиваюсь…
Виталий проснулся среди ночи. Глянул на часы. Без пятнадцати три.
Последняя ночь в этой камере. Завтра его переведут в другую, отдельную, с комфортом.
Он не виновен. Он ни в чем не виновен! Но одно дело знать это самому и совсем другое, когда тебя оправдало следствие.
Во всем виновата Алла. Она задумала избавиться от него. Со своим Герой снюхалась. И вместе они его подставили. На нары упекли.
Только им гораздо проще было убить его. А они этого не сделали.
Виталий услышал, как скрипнула соседняя шконка. Не поворачивая головы, увидел, как с нее встает блатной, толкает своего кореша. Оба смотрят на него, на Виталия. Переглянулись. Встали.
Теперь Виталий знает, почему его не убили. Герман оставил это дело на потом.
«Коренные» приближались медленно. Виталий рывком сорвал свое тело с койки. Но и блатные так же резко подскочили к нему, схватили за руки, вернули на место.
Ни тот ни другой не производят впечатление амбалов. Да и здоровье подточено лагерями основательно. Но сила в их руках избыточная. Как будто в тисках Виталий оказался. Ни дернуться, ни пошевелиться.
Пытаясь вырваться, Виталий увидел, как со своей шконки поднимается Юра.
Этот бандюк не в лучших отношениях с Виталием. Но и с блатными он в конфликте. А ну как поможет?
Но нет. В руках у Юры появляется грязное вафельное полотенце.
Ухмыляясь, он подходит к Виталию, захватывает его шею полотенцем и начинает душить…
Степан продолжал ехать по направлению к Бутырской тюрьме. Запиликал телефон.
– Это Марков… Связался с начальником Бутырки. А тот звонил своему дежурному помощнику. Вроде все в порядке…
– Так вроде или в порядке?
– Да ты волну не гони. Думаешь, один ты умный. Уже дана команда обеспечить безопасность Болотова…
– Будем надеяться, что нет.
Степану очень хотелось на это надеяться. Как-никак Болотов – отец его будущего племянника. А в перспективе муж сестры. Пусть попробует отказаться!
Полотенце сдавливало шею. Боль, острая нехватка воздуха. Виталий едва не лопался от внутреннего напряжения. В глазах потемнело. Сознание стало куда-то проваливаться.