Группа захвата – это подстраховка. Основной удар приходился на Степана и его оперов.
Степан был уверен в своих ребятах. Они бы могли наброситься на преступников, выломать из рук оружие, заковать в наручники. Но слишком велик риск получить при захвате пулю. Уж лучше подарить такую же пулю бандитам.
Конечно, за убийство при задержании по головке не гладят, даже если оказано вооруженное сопротивление. Но Степану наплевать на это. Жизнь его ребят ему важней всего. А потом, преступники казнены на месте преступления.
Не надо их в следственный изолятор сажать, баланду на них переводить, утомлять следователя бесконечными допросами, напрягать судей. Это ж какая экономия средств и людских ресурсов…
А для раскрытия преступлений, которые совершили эти уроды, достаточно будет главаря и еще одного бандита, которого взяла группа захвата, – из-за руля угнанной «девятки» его вытащили…
Задержанных доставили в отделение. Водилу швырнули на съедение Федоту.
А главаря потянули к Степану. Но скоро он понял, что разговора не будет.
Ублюдок с мордой неандертальца ушел в глухой отказ.
– Значит, молчать будем, – покачал головой Степан.
В ответ тишина. Как и на все предыдущие вопросы. Только угрюмый взгляд исподлобья. И насмешка в нем. Давай, типа, старайся, начальник, коли.
Только хрен расколешь!…
– Ты хоть знаешь, к кому попал?
«Неандерталец» и не думал отвечать. Но в глазах мелькнула тень испуга.
Степан знал, какая слава ходит о нем в криминальном мире. Только столица огромная, далеко не все слышали о нем. Но этот индивидуум должен знать, на чью территорию он так нагло вторгся. Тем более преступление готовилось заранее.
Добровольный информатор уже выходил на связь со Степаном. Даже набрался наглости поблагодарить его за удачный исход операции. А потом раскрыл карты. И особо подчеркнул, что преступление предотвращено благодаря кассирше. Это она сдала преступников. Оказывается, они наводили к ней мосты… Такие вот дела.
Крепкий орешек ему попался. Только и не таких раскалывали.
Степан был грешен. Иногда ему приходилось практиковать допросы в жестком стиле.
Он много раз слышал, что сейчас не тридцать седьмой год. И соглашался с этим. Но всегда при этом отмечал про себя, что кое-что из тех времен благополучно перекочевало в нынешние. И придурок сейчас в этом убедится.
Только он предпочитал бить не по почкам, а по психике. Редко кто выдерживал его психологический прессинг.
– В молчанку, значит, решил играть.
