Порог этого дома застыл в вечном молчании — мужчины больше не возвращаются. Здесь все тихо и холодно, словно под заслоной бессмертия, где только черемуха медленно распускает свои яркие цветы перед разлукой с зимним солнцем.
Она даже помолодела от этого искреннего смеха.
На входе в отель Леонидова встретил швейцар. Взгляд у него поначалу был неприязненный, но когда гость вложил в руку мужчине купюру, заметно потеплел.
– Благодарю, – с достоинством сказал швейцар.
«Вот с кем я еще не говорил», – подумал Алексей. Особой надежды, что беседа окажется результативной, не было, но чем черт не шутит.
В холле было слишком уж много глаз и ушей. Администратор за стойкой аж вытянула шею от любопытства. Это была не Алина и не ее сменщица. Другая девушка.
Не хватало еще, чтобы сфоткали со швейцаром, а потом обвинили в нетрадиционной ориентации! От них всего можно ждать, это же настоящая война.
– Погода сегодня хорошая, – сказал Алексей и кивнул на дверь: – Выйдем, подышим воздухом.
– Не положено. Я на работе, – немного настороженно ответил швейцар.
– Так дверь гостям можно открывать как с этой стороны, так и с той, – подмигнул Леонидов.
Швейцар сдался и сказал администратору:
– Я пойду покурю.
Девушка молча кивнула. Она вообще была на редкость молчаливой и застенчивой в отличие от своих сменщиц, Леонидов это оценил. Но как знать? В тихом омуте… Может, тут же и настучит Алине или еще кому-нибудь.
Они вышли на крыльцо. Вечерело, но солнце еще припекало. Алексей исподтишка оценивал своего собеседника. Так, чтобы тот ничего не заметил. Крепкий мужик, хоть и в возрасте. Бывший боксер? Дзюдоист? Держится уверенно, поза не расслабленная, напротив, подобрался, как на поединок вышел.
Швейцар меж тем достал сигареты, предложил Леонидову.
– Не курю, – мотнул тот головой.
– Здоровье бережете? После ранения. – Оказалось, что и его незаметно оценивали!
– Какого еще ранения?! – озадаченно спросил Алексей.
– Вы же не гражданский. По выправке вижу.
– Просто я спортсмен! Форму поддерживаю.
– Я сам отставник, – усмехнулся швейцар. – Да еще и работа такая – за гостями присматривать, лица запоминать, чтобы знать, свой или чужой.
– Уже ни в каком.
– Понятно. Не хотите говорить. А здесь, в Иркутске, зачем?
– По делам.
– Спросить-то что хотели?
– Почему вы здесь работаете?
– Давай уже на ты. – Швейцар глубоко затянулся. – Как-никак свои.
– Согласен. Так почему?
– А где? Хотя на пенсию не жалуюсь. Дома сидеть? Летом еще можно дела найти, рыбалка та же.
– Так и зимой рыбалка.
– Зимой жена. Не по душе ей, когда я дома сижу. Молодая еще. Работает.
