В новом мире я становлюсь попаданкой, случайно прибывшей в цветочное семейство, где мне предстоит преодолеть множество испытаний и решить загадки про родословную. Атмосфера яркая, неординарная, полна потрясающими штрихами чужеродного существования в этом мире.
– У меня есть влиятельные враги, встречи с которыми я хочу избежать. До поры до времени.
– И вы решили, что Луиза Армас лучшее решение? – насмешливо хмыкнул Карлос.
Я передёрнула плечами:
– А какой у меня был выбор? Вы в курсе, что барона парализовало? Я должна остаться в доме, чтобы помочь ему. Меня ищут и было бы подозрительно, если бы в доме вдруг появилась новая женщина. Луиза была лучшим решением, если бы не этот нюанс…
– Гробового барона парализовало?! Ха! – в голосе Карлоса промелькнуло веселье. – Не иначе небесная кара настигла этого стервеца за его длинный язык.
– Не думаю, что наказание сопоставимо с тем, что у дяди якобы был «длинный язык», – холодно ответила я, поражаясь его цинизму. – И я теперь в курсе, что это ты лишил барона состояния.
– Не я. Мой отец, – Карлос снисходительно посмотрел на меня. – И большая удача, что барону оставили его жизнь.
– И кто же такой твой отец, что он может решать кому жить, а кому умереть?
Испанец загадочно ухмыльнулся, резко вставая с кресла.
– Что же у вас за враги такие, Ваша Светлость? – перевёл тему он.
– Не твоего ума дела, – отрезала я.
Карлос подошёл ко мне ближе, вглядываясь в моё лицо:
– Красивая…
Я смутилась, почувствовав, как начинают гореть щёки. Потому что знала, что это не так. От моей красоты почти ничего не осталось. Болезнь, вызванная чарами Алиссии, уничтожила её.
– Куда краше Луизы, – добавил, тяжело задышав.
Он рассматривал меня будто скот на рынке. Оценивал.
– Какой бред, – не сдержалась я. – Хватит.
Он же видит, что я изуродована! К чему эти насмешки? Издевательства подняли во мне волну протеста и гнева.
Разве я могла в таком состоянии казаться привлекательной мужчине, который был младше меня?
– Почему? Если мне нравится женщина, я могу ей об этом сказать.
Я опустила голову, закусив губу от жгучего иррационального стыда, что терзал меня. Только сегодня я поняла, как это больно, когда чувствуешь себя уродиной. Лишь подобием себя прежней.
Мне не нужна была внешность, чтобы работать, или пытаться вернуть дочь.
– Что с тобой?
Я мысленно отругала себя, что так внезапно раскисла. Но эта ситуация была как удар под дых.
– Ничего. Лучше скажи, что с Алехандро и Господином Пушистиком? – я подняла глаза, в которых стояли злые слёзы.
– Кем? Господином Пушистиком?! – рассмеялся Карлос, едва не хватаясь за живот.
