В мужской академии магии Цветок смотрится как маленький фрукт, но внутри у нее кипит горячий натиск девичьей души. Парни обмениваются взглядами — некоторые презрительно оскалятся, а кто-то и сочувствие выразит. Цветок смотрится на них сквозь слезы, уверенная в своей силе даже без магических способностей....
Мия кивнула, но вид у нее был такой, будто она вот-вот сорвется за мной. Хотя ее всю трясло от новостей, еще секунда — и ее никто не удержит на ""девичнике”.
Я без сомнений открыл пространственное окно, шагнув за огненным шаром.
Шипящий привел меня в самый центр города. Я выскочил из портала, и люди с криком бросились от меня врассыпную. Не сразу понял, в чем причина такого страха, и быстро обернулся по сторонам, готовый встретиться с опасностью лицом к лицу. Но окружающие в ужасе смотрели именно на меня.
Ах да, я же по уши в черной крови одичалых!
И, что самое удивительное, Мия совершенно не испугалась моего вида, что невероятно радовало.
Потратив часть магии на бытовое заклинание очистки, я привел себя в цивилизованный вид. Но не экстренные меры отвлекли от меня внимание, а громкое сообщение ярко одетого парнишки, забравшегося на фонарь:
— Слушайте все! Последние новости: Лучник Любви исчез из дворца! За любую информацию о нем король даст сто золотых!
Толпа охнула, мигом потеряв ко мне интерес.
А я сразу понял, что дух любви исчез не просто так. Рамзи забрал вещь одного из самых древних магических созданий, и теперь Лучник пропал.
Как раз размышлял в кабинете, почему Гордону удалось забрать символ нашей с Мией связи. С его-то невезением! А теперь, кажется, понял: гнев разъяренного духа был самой страшной карой.
Но я эгоистично хотел добраться до Рамзи первым. Он крепко мне задолжал. А уж о том, что он сделал с Мией, и говорить не стоило.
А еще для, возможно, выжившего брата Мии.
Если лучник уничтожит Гордона, то мы никогда не узнаем, жив братишка или мертв. Итак, ситуация усложнилась. Теперь мне нужно опередить самого духа любви, а это, чую, будет не просто. Об оригинальном чувстве юмора Лучника все знали, а вот о его гневе еще не ведал никто.
