В мужской академии магии Цветок смотрится как маленький фрукт, но внутри у нее кипит горячий натиск девичьей души. Парни обмениваются взглядами — некоторые презрительно оскалятся, а кто-то и сочувствие выразит. Цветок смотрится на них сквозь слезы, уверенная в своей силе даже без магических способностей....
Личное досье Марка Сворски на тот момент я уже уничтожил, потому что к назначенной дате он не явился. Фактически это значило отчисление, потому что все сданные тесты тоже канули в лету в час икс. Можно спокойно отказать в зачислении, но…
Что это ворочается внутри? Жалость? Наверное.
А еще понимание, что даже злодеи заслуживают шанса измениться, иначе им только одна дорога — в бездну. Да и слухи могут лгать. Это я на свой шкуре испытал не раз. Может, это магия родовая, а он сам такого внимания не желает?
Никогда не думал, что буду помогать такому, как Сворски.
"Так что я решил немного помочь Сворски, раз столько людей за него. Поспорил с дочерью, как только доложили, что он до сих пор не пришел в себя. Если уж кто и способен был поднять его с кровати, то только Ева. Она однажды даже моего пра-прадеда из могилы подняла, споря со мной о происхождении нашей фамилии. Вот веселье было!
Но, помогая такому ловеласу, я не мог забыть, что у меня растет дочь… И стоило мне представить, что какой-то урод запудрит ей мозги, из-за чего она будет страдать, руки начинали чесаться.
Так что я сорвал обещание и был собой чрезвычайно доволен, обезопасив общество от новых похождений Сворски. Вот только этот малец почему-то не расстроился. Даже развеселился, чем только подтвердил мои догадки про врожденную магию.
А еще он имел наглость попросить:
— Раз уж лишили меня счастья всей жизни, то помогите с Гордоном Рамзи. Я уже опоздал на его пару, боюсь, не засчитает присутствие. А профессор Тирк только подтвердит…
И замялся так, как девонька.
— И ты вылетишь из академии? — договорил за него, ожидая, когда же поднимет глазенки.
— Да. Именно, — закивал головой Сворски.
И не поднимал их, зар-р-раза.
— Какое заманчивое предложение, — протянул я, а сам подумал: ""Ну, поднимай же взгляд, ну! Ей-богу, как девица! Хорошо хоть, не краснеет"".
И поднял же! И такой жалобный, будто я ребенка обидел, а не известного дамского угодника.
— Я уже пообещал жизнь без женщин.
