В 1893 году в Ливерпуле танцы и веселье смешиваются с обычным порядком жизни. В кухне раздается сердитый призыв матери, требуя прекратить музыку. Скрипка играет девочка-Цыганка — Бет, которая жаждет поднять ее снова. Но Алиса Болтон стала очень обидчивой после неудачной выставки хлопушек и может остановить дочь одним движением руки. Бет чувствует себя незащищенной в этой новой среде, где каждая встреча сказочная и ужасающая....
— У нее будем мы, мисс Брюс, Кэтлин и кухарка. Мы предоставим девочке уютный дом, полный счастья и любви. Мы знаем, как тяжело вам принять наше предложение, но, отдавая Молли под нашу опеку, вы можете быть уверены в ее будущем.
Сэм посмотрел на Бет, и она кивнула."
"— Когда Молли станет старше, объясните ей, что это решение далось нам нелегко и мы оставили ее, потому что верили, что для нее так будет лучше, — сказал Сэм дрожащим голосом.
— Мы так и сделаем. — Миссис Лэнгворси встала, взяла Бет за руки, заставив ее подняться, и обняла.
Мистер Эдвард придвинулся чуть ближе и откашлялся, прежде чем заговорить.
— Можно мне просто сказать, что нам будет очень вас недоставать, Бет? Вы принесли в этот дом свет и радость. — Он сделал паузу и перевел взгляд на Сэма. — Я верю, что у вас обоих в Америке все сложится хорошо. Но если что-то пойдет не так, пожалуйста, возвращайтесь к нам. Для вас у нас всегда найдется место в нашем доме и в сердце.
Бет чувствовала, что он говорит искренне, и это ее глубоко тронуло.
— Спасибо, сэр, — прошептала она со слезами на глазах. — Полагаю, нам лучше отплыть как можно скорее. Так всем нам будет легче.
Глава 10
Сильный северо-восточный ветер вынудил пассажиров на борту корабля «Маджестик» придерживать шляпы, пока они махали на прощание своим друзьям и родственникам. Слегка волнующееся море и небо были угрюмого темно-серого цвета, но оркестр в красных пиджаках, воодушевленно игравший на пристани, а также гирлянды, украшавшие корабль, создавали праздничную атмосферу, несмотря на пасмурный мартовский день.
Мисс Брюс, Кэтлин и мистер Эдвард отодвинулись от напирающей толпы ближе к одному из сараев на пристани, но не переставали с энтузиазмом махать руками. Зеленое перо на шляпке Кэтлин трепетало на ветру.
— Им пора идти, а то они замерзнут до смерти, — прокричала Бет Сэму. Шумел ветер, играл оркестр, повсюду слышались голоса, и это мешало ей собраться с мыслями.
На самом же деле она просто не могла больше смотреть на провожающих, потому что эти люди символизировали все, от чего ей не хотелось отказываться. Она, конечно, весело улыбалась, но промерзла до костей и ей было все труднее притворяться веселой. Бет с радостью вернулась бы в теплую кухню на Фолкнер-сквер, к Молли. Девушке не хотелось уезжать из Ливерпуля.
Но она не могла ничего сказать Сэму, потому что он искренне радовался отъезду.
