Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
— Вы три года сидели с ним в одной камере, — сказала Элена.
— Сокамерник не друг.
— Вы ни о чем не разговаривали? Здесь же нечего делать, какие-то отношения у вас с ним должны были возникнуть.
— Видите ли, Камило был не очень умен. Я рассказал ему, почему я в тюрьме, и это его заинтересовало.
— Вы рассказали ему о личинках в мозгу Лары?
— Я рассказал ему обо всем. Возможно, это отчасти моя вина… ну, я не знаю.
— Продолжайте, что вы имеете в виду?
— Это трудно объяснить. Я не убивал Лару Макайю. Но, оказавшись здесь, я понял, что мне лучше вести себя так, будто я виновен.
— Почему?
— Потому что таких убийц в тюрьме уважают. Уверен, что для вас это звучит дико, но жизнь за решеткой не такая, как на свободе. Тут другие правила, авторитет зарабатывается совсем иначе.
— Значит, ваш сокамерник думал, что вы убийца Лары.
— Может быть.
— И это укрепило вашу дружбу.
— Я уже сказал вам, что мы не были друзьями.
— «Я скучаю по нашим разговорам, приятель. Ты единственный друг, который был у меня в жизни».
— Возможно, он считал меня другом.
— Похоже на то. Разве принято, чтобы бывший заключенный писал письма своему бывшему сокамернику?
— Понятия не имею.
— Я тоже, поэтому и спрашиваю, — сказала Элена. — Вы ведь знаете, что письма, поступающие в тюрьму, проверяют, прежде чем вручить заключенным.
— Их цензурируют, инспектор, — поправил ее Масегоса. — Давайте называть вещи своими именами.
— Ладно, согласна, цензура.
— Это только доказывает, что Камило — человек недалекий, — сказал Мигель.
— Похоже, вы не очень его любили.
— Он был туповат. И вообще с приветом.
— Но вы сохранили письмо, которое он прислал.
Мигель опустил взгляд, словно застигнутый врасплох.
Масегоса решил вмешаться:
— Есть ли что-то противоправное в хранении письма?
— Именно это я и хочу понять, адвокат.
— Меня интересовали вырезки. Я знал этих сестер, любил их, они были красивые и славные. То, что и вторую девочку убили, давало мне надежду выбраться отсюда. Так что мне понравились новости, которые прислал Камило.
— Вот вам и причина, инспектор, — сказал Масегоса. — И ведь не поспоришь.
— Почему письмо заинтересовало Мигеля, я понимаю, а почему Мигель хранил это письмо — нет, — ответила Элена.
— Могу я узнать почему?
Элена повернулась к Масегосе.
