Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
Ты сказал, что не выходил из дома в пятницу, а я обнаружила тебя на записи с камеры недалеко от дома Сусаны как раз в то время, когда ее оттуда увозили. Что ты там делал?
— Я уже говорил вам… это не имеет к ней никакого отношения. У меня есть дилер, который обычно приносит мне то, что нужно, домой, но сейчас я должен ему денег, а он в долг не дает. Там, недалеко от дома Сусаны, есть еще один, я много лет его знаю и доверяю ему.
— Он подтвердит, если мы его спросим?
— Нет, я его не нашел. И эти люди никогда ничего не подтвердят полицейскому.
— Я верю тебе все меньше и меньше. У нас есть не только запись с камеры, но и фотографии твоей невесты с подругой. Кроме того, ты сказал, что не знаешь почти ничего о смерти Лары, а у тебя в компьютере оказалась целая папка с публикациями, посвященными ее убийству. Но вернемся к фотографиям Синтии и Сусаны.
— Мне их прислали. Я даже не сказал Сусане, что видел их. Мне было все равно, у нас с ней не было секса, она была лесбиянкой и не скрывала этого.
— Ну вот, еще одна ложь, ты сказал, что в четверг вы ужинали в «Амазонико», а потом отправились домой заниматься любовью.
— Не знаю, кто прислал мне фотографии. — Рауль чуть не плакал. — Пришло письмо, но отправителем был неизвестный, некий сеньор Икс, как в кино.
— И тебя не волновало, что кто-то фотографирует твою невесту в постели с другой?
— Конечно, волновало, но я подумал, что это отец Сусаны.
— Ее отец?
— Мойсес Макайя куда терпимее, чем обычно бывают цыгане, он хочет, чтобы его дочери вели светскую жизнь, но все равно он цыган.
"Пожалуй, Мойсес не такой уж либеральный отец, каким хотел казаться, отметила про себя Элена, он, видимо, не смог смириться с тем, что дочери сами все решают и не хотят подчиняться цыганским законам.
— Мойсес приходил поговорить со мной, угрожал, заявил, что я никогда не женюсь на его дочери. Он хотел, чтобы она вышла замуж за цыгана. Но у меня не было выбора, мне нужны были деньги. Кроме того, я знал, что для Сусаны брак — всего лишь прикрытие. А я просто хотел денег, это правда.
— У тебя есть деньги, я была у тебя дома, видела мебель, видела колонки. Стоят не меньше тридцати пяти тысяч евро, — не утерпев, перебила его Ческа.
