Автор
В забытом уголке города жила мать и сын-смешанный питомец Лиса Патрикеевна и Цыпленок. Жизнь казалась обычной до того момента, как пришел незваный гость — хуже кота, разметавший все порядки в доме. Наполненная любовью Лиса Патрикеевна ищет гармонию между новым членом семьи и старыми традициями....
Рина села в кресло и ахнула:
– Никита, ты что ешь?
– Паштетик, – ответил родственник. – Очень вкусный. Прямо такой, как я люблю. Жаль, банка оказалась неполной. У вас такой еще есть?
Иван посмотрел на емкость и кашлянул. Ирина Леонидовна заморгала, Надежда Михайловна захихикала, а я изумилась.
– Вы слопали собачьи консервы?!
– Собачатина? Хм! Ранее никогда ее не пробовал, – отметил родственник Рины. – Однако у народов Востока губа не дура. Говорят, они там все псов едят. Вкусно очень!
Меня охватили разом два плохо сочетаемых желания: расхохотаться во все горло и треснуть обжору чем-нибудь потяжелее.
За спиной послышались шаги, раздался голос мужа:
– В далеком прошлом, когда никто в СССР не подозревал, что для животных делают консервы и разные лакомства, я, маленький Ваня, съел у нашего пса Дика из миски гречневую кашу с мясом. Собакен впал в полнейшее негодование, начал выть, лаять. Прибежала мама. Она оттянула меня от вкусной еды и с чувством сказала: «Если станешь отнимать у Дика завтрак, то у тебя скоро вырастет хвост, а тело покроется шерстью».
– Никита! – послышался из столовой голос Рины. – Дорогой мой! Собакам – собачье. Человекам – человечье. Если начнешь употреблять харчи для животных, обрастешь шерстью и обзаведешься хвостом!
– О! – прошептал супруг. – Вот он, сильный, прямо убивающий аргумент.
– Тетя, – засмеялся родственник, – я не дурачок, чтобы поверить в свое превращение в собаку. Паштет очень мне понравился, а твоя запеканка несъедобна.
– Не сработал убивающий аргумент, – хихикнула я.
– Моя запеканка несъедобна? – расстроенно переспросила Рина. – Но все ее хвалят!
– Нельзя быть такой наивной, – укорил Ирину Леонидовну обжора. – Кто это «все»? Назови имена.
– Ваня, Танюша, Надя, – начала перечислять моя свекровь, – еще подруги…
– Ясно, – перебил женщину толстяк.
Я удивилась. Батерфляй? Ранее толстяк упоминал только фамилию Розенкранц.
– «Ешь все, на что упадет глаз твой, – загундосил Попов. – Нет вредной еды, есть гадкие языки и черная зависть. Любая диета – смерть.
