Собравшиеся здесь дворяне, несмотря на беззаветную любовь к покрытым пылью заветным бутылочкам, костям, картам и непринужденным особам женского пола, все же были не из тех, чьего общества госпожа де Кавуа, безусловно, не одобрила бы. Скорее уж они подходили под определение «достойной компании», но д'Артаньян был настолько напуган и удручен, что готов был шарахнуться даже от уличного мальчишки, предложившего бы сыграть в камешки…
— Хорошие новости, д'Артаньян! — воскликнул усач Бернажу, гвардеец кардинала. — На заднем дворе только что начали разгружать повозку с испанским вином. Если поторопить слуг и кинуть им пару ливров, уже через четверть часа расправимся с полудюжиной стеклянных испаночек. Потом можно будет метнуть кости и отправиться к матушке Жемблу — Страатман совершенно точно выяснил, что вчера к ней прибыли некие девочки из Тулузы…
Глядя на него с неописуемым ужасом, д'Артаньян сказал:
— Благодарю вас, Бернажу, но я не пью…
— Не — что? — воскликнул пораженный гвардеец.
— Я более не пью вина. Только воду.
— Д'Артаньян, бросьте шутить! Момент выбран самый неудачный. Мамаша Жемблу как раз справлялась о вас, долго не видела…
Воздев глаза к небу, д'Артаньян кротко произнес:
— Господи, прости этой заблудшей женщине то, что она вынуждена промышлять таким ремеслом…
У обступивших его приятелей лица стали понемногу вытягиваться. Кто-то тихонько сказал:
— Вот именно, — поддержал другой.
— Ну, а партию в кости? — не унимался Бернажу.
Положив ему руку на плечо, д'Артаньян проникновенно сказал:
— Бернажу, друг мой, откажитесь от этой пагубной привычки, пока она вас не ввергла в геенну огненную… Враг рода человеческого не дремлет…
— Что за черт! — воскликнул Бернажу. — Это не д'Артаньян! Это какой-то призрак, наваждение, морок, принявший вид д'Артаньяна! Клянусь издырявленным брюхом святого Себастьяна…
Сумеречное состояние д'Артаньяна было столь глубоким, что он печально произнес:
— Бернажу, друг мой, вы определенно богохульствуете или уж по крайней мере святотатствуете…
После этих слов стоявшие ближе всех к д'Артаньяну чуточку отступили, словно опасаясь, что подозрения Бернажу справедливы и им явился морочить голову выходец из пекла.
— Призраки не являются днем, Бемо… Мой дядя — аббат, уж я-то знаю…
— Все равно, послушайте его только! Это же не д'Артаньян, это какой-то подменыш!
— Нет, это я, собственной персоной, — сказал д'Артаньян. — Просто-напросто я глубоко переосмыслил свою грешную жизнь и убедился в ее глубокой порочности, а потому встал на путь праведности…
От него отступили еще дальше.
— Действительно, — сказал кто-то. — Выходит, де Шепар был прав, когда говорил, что видел его в книжной лавке. А я не поверил и вызвал его на дуэль.