Д'Артаньян, находившийся в лучшем положении, в конце концов не выдержал:
Бекингэм живо повернулся к нему:
— Кто же в Париже не узнает самого изящного кавалера Англии? — сказал д'Артаньян, решив, что в интересах дела можно даже сделать комплимент не кому-нибудь, а проклятому англичанину.
Комплимент этот упал на подготовленную почву: Бекингэм остановился (они как раз шли по Новому мосту) и с превеликой готовностью поддержал разговор:
— Ну разумеется, милорд, — сказал д'Артаньян с легким поклоном. — Примите мои искренние поздравления. Французы, черт побери, умеют должным образом ценить отвагу влюбленных и одержанные ими победы! Вы же, как ни прискорбно это признать, одним махом обошли всех повес нашего королевства — ваших достижений нам уже не превзойти. Это, конечно, немного прискорбно, но, как я уже говорил, мы умеем ценить славные победы!
Лесть всегда оказывала отравляющее действие и на людей гораздо умнее Бекингэма — что уж говорить о герцоге, который прямо-таки расцвел, напыжился самым глупым образом и величественно произнес, стоя у перил и гордо взирая на озаренные восходящим солнцем парижские крыши:
— Благодарю вас, шевалье. Что скрывать, победа во всех отношениях славная, тут вы угодили в самую точку, любезный…
— Арамис, — подсказал его спутник, давно уже прислушивавшийся к голосу д'Артаньяна с неусыпным вниманием.
— Вот именно, Арамис. По-моему, я имею право гордиться?
— Безусловно, — поклонился д'Артаньян.
— Вы спрашиваете, что это за ящичек? — не выдержал герцог, хотя д'Артаньян ничегошеньки не спросил. — Ваша королева — восхитительная во всех отношениях женщина. Ей угодно было преподнести мне в качестве залога любви эту безделицу…
— Великолепные камни! — воскликнул рослый англичанин, беззастенчиво заглядывая через плечо д'Артаньяна, — и последний с ним мысленно согласился.
— Без сомнения, — самодовольно произнес Бекингэм. — Украшение это подарил ее величеству августейший супруг, но повелительница моего сердца нашла этим алмазам лучшее применение… Не правда ли, они прекрасны вдвойне — еще и оттого, что являются залогом любви королевы Франции к ее верному рыцарю…
— Безусловно, милорд, — поддакнул англичанин. И вдруг воскликнул, глядя на д'Артаньяна, шляпа которого нечаянно сбилась на затылок. — Так это вы — Арамис?
— Я, — скромно сказал д'Артаньян, видя, что узнан.
— Черт возьми, как я вам благодарен!
— Вы знакомы? — изумился герцог.
