Встречные на них откровенно косились, но с расспросами приставать не спешили — на поясе д'Артаньяна висела длинная шпага, за поясом торчали два пистолета, а Планше мужественно волок на плече мушкет…
Внезапно гасконец остановился, подняв голову и раздувая ноздри, как почуявшая дичь гончая. Слева, у гостиницы под названием «Дикая роза», выстроилось в ряд у коновязи не менее двух дюжин лошадей, и две из них были определенно хороши: сытые на вид, отдохнувшие, пребывавшие на отдыхе, пожалуй что, со вчерашнего дня… Судя по седлам и сбруе, их владельцы были людьми благородными и отнюдь не бедными, а судя по самим коням, хозяева понимали в них толк…
— Вот оно, Планше, — сказал д'Артаньян, не раздумывая. — Я беру гнедого, а ты — каурую. И быстренько, забудь про хорошие манеры и французские законы!
Подавая пример, он проворно отвязал поводья и одним движением взлетел в седло. Почуявший чужого, конь заартачился было, но гасконец с ходу его усмирил.
Планше, вздыхая и крутя головой, полез на каурую, тоже довольно проворно.
— Эй, эй! — завопили рядом. — С ума вы, что ли, сошли? Это же кони графа…
К ним, размахивая руками и строя страшные рожи, бежал конопатый малый, судя по виду, слуга из богатого дома. Д'Артаньян, выхватив пистолеты, проворно взял его на прицел и воскликнул:
— Передай господину графу: пусть придет за деньгами в Пале-Кардиналь!
— Стойте! Эй, вы! — Малый остановился на почтительном расстоянии, все еще не теряя надежды как-то воспрепятствовать столь бесцеремонному изъятию хозяйского четвероногого добра. — Вас повесят, мошенники вы этакие!
— Всех нас когда-нибудь повесят! — прокричал д'Артаньян, сунув один пистолет за пояс и перехватывая свободной рукой поводья. — Быть может, тебя первого!
Лакей еще долго бежал следом, что-то вопя, но отдохнувшие лошади рванули вперед со всем пылом. Кто-то с вилами наперевес попытался было заступить им дорогу, однако д'Артаньян выразительно поднял пистолет, и добровольный помощник закона шарахнулся, спрятался за высокую бочку. Гасконец не стал тратить пулю — два всадника пронеслись мимо и очень быстро оставили Бове далеко позади.
— Дыра, конечно, редкостная, — пробормотал д'Артаньян себе под нос, шпоря гнедого. — Но кони тут хороши, надо будет запомнить…
По-прежнему двигаясь проселками, они устремились прямиком в Шантильи — если только применимо слово «прямиком» к их пути, вынужденному подчиняться не экономии времени, а фантазии тех, кто когда-то для собственного удобства прокладывал эти стежки, прихотливо петлявшие, словно опившийся уиски лондонец по пути домой из трактира. Хорошо еще, что опытный охотник д'Артаньян сызмальства умел держать направление по солнцу, сейчас это пригодилось как нельзя лучше.