— Вперед, Планше! — прохрипел он, выплюнув сгусток пыли и откашливаясь. — Вон там уже Бове… С этой стороны нас не ждут и вряд ли устроят тут засаду…
— Будем покупать лошадей, сударь?
— Решительно, — сказал д'Артаньян. — Со всей решимостью, Планше, ты меня понял? Пусть даже для этого придется продырявить парочку голов или запалить городишко с четырех концов…
— Вот не думал, что придется стать конокрадом…
— Мы не конокрады, Планше, — внушительно сказал д'Артаньян, размашисто шагая по пыльной дороге. — Нас ведет благородная цель, и мы на службе его высокопреосвященства. Слышал я, иезуиты говорят, что цель оправдывает средства… может, они иногда и правы…
Войдя в Бове, они не спеша двинулись по улице, оглядываясь во все стороны в поисках желаемого, — запыленные, грязные, оба без шляп, только глаза сверкали на превратившихся в маски лицах. Встречные на них откровенно косились, но с расспросами приставать не спешили — на поясе д'Артаньяна висела длинная шпага, за поясом торчали два пистолета, а Планше мужественно волок на плече мушкет…
Внезапно гасконец остановился, подняв голову и раздувая ноздри, как почуявшая дичь гончая. Слева, у гостиницы под названием «Дикая роза», выстроилось в ряд у коновязи не менее двух дюжин лошадей, и две из них были определенно хороши: сытые на вид, отдохнувшие, пребывавшие на отдыхе, пожалуй что, со вчерашнего дня… Судя по седлам и сбруе, их владельцы были людьми благородными и отнюдь не бедными, а судя по самим коням, хозяева понимали в них толк…
— Вот оно, Планше, — сказал д'Артаньян, не раздумывая. — Я беру гнедого, а ты — каурую. И быстренько, забудь про хорошие манеры и французские законы!
Подавая пример, он проворно отвязал поводья и одним движением взлетел в седло. Почуявший чужого, конь заартачился было, но гасконец с ходу его усмирил.
Планше, вздыхая и крутя головой, полез на каурую, тоже довольно проворно.
— Эй, эй! — завопили рядом. — С ума вы, что ли, сошли? Это же кони графа…
К ним, размахивая руками и строя страшные рожи, бежал конопатый малый, судя по виду, слуга из богатого дома. Д'Артаньян, выхватив пистолеты, проворно взял его на прицел и воскликнул:
— Передай господину графу: пусть придет за деньгами в Пале-Кардиналь!
— Стойте! Эй, вы! — Малый остановился на почтительном расстоянии, все еще не теряя надежды как-то воспрепятствовать столь бесцеремонному изъятию хозяйского четвероногого добра.