— Поспешим!
Они добежали до улицы Могильщиков и остановились перед знакомым домом, откуда д'Артаньяну совсем недавно пришлось позорно спасаться бегством через окно, — вот это самое…
— Лорме, встаньте вон там, чтобы птичка не упорхнула через окно, — распорядился д'Артаньян. — Дело нехитрое, окна первого этажа расположены низко… За мной, Каюзак!
Они ворвались в дом, отпихнув растерявшуюся служанку, успевшую пролепетать, что хозяин изволит отдыхать. Кинулись в спальню.
Достопочтенный галантерейщик и в самом деле возлежал на широкой супружеской постели, с которой у д'Артаньяна были связаны кое-какие воспоминания, от коих стало теперь стыдно. При виде вошедшего гасконца Бонасье так передернулся, что, показалось, его вот-вот хватит удар. Медленно подняв руку, он указал на д'Артаньяна пальцем, бормоча:
— Так не бывает, не бывает…
— Бывает, сударь, — сказал д'Артаньян, рассчитанно медленно приближаясь к постели с угрожающим видом, слыша за спиной топанье Каюзака, отчего казалось, что это ожила бронзовая статуя и пустилась гулять по Парижу. — Бывает, мерзавец ты этакий… Тебя наверняка заверили, что я уже мертв и тебе ничто не угрожает?
Побледневший Бонасье мелко-мелко закивал.
— Можешь потрогать, негодяй, — сказал д'Артаньян, пихнув его в бок кулаком. — Похоже это на прикосновение призрака? Я живехонек — а вот ты очень быстро будешь если и не мертв, то, по крайней мере, позавидуешь мертвым…
— Я не буду звать палачей, — угрожающе пробасил Каюзак. — Я просто возьму в кухне нож, наточу его как следует, если он тупой, и сам лично начну резать тебе ремни из спины…
Вид у него был такой, что в реальности угрозы ни один из присутствующих не сомневался.
— Помилосердствуйте! — взвыл Бонасье, проворно отползая в дальний угол кровати и прижимаясь к стене. — Господин д'Артаньян, это все она… Ну неужели вы думаете, что я по собственной воле стал бы мешаться в такие дела? Это все она…
— Ну конечно же… Она сказала, что вы все равно уже мертвы и никто ничего не заподозрит… Что меня бросят в Бастилию, если я не соглашусь…
— Куда ты отвез женщину? — спросил д'Артаньян, положив руку на пистолет. — Говори, мерзавец!
— Как так может быть? Не смей врать!
— Честное слово, сударь, я не вру! — захныкал Бонасье.
