Вызовом это могло показаться и самому де Тревилю, а меж тем д'Артаньян вовсе не собирался с ним ссориться без весомейших на то причин — неловко чуточку ссориться со старым другом отца по пустякам…
Он долго размышлял, взвешивая все «за» и «против» насколько мог хладнокровно. И в конце концов решил: будь что будет, а пойдет он в форменном плаще. Каковой тут же и надел, бормоча под нос:
— Провались они пропадом, мушкетеры короля, сколько их ни есть. Ломай еще из-за них голову…
Планше с мушкетом шагал позади — на сей раз д'Артаньян уяснил, что поучения кардинала весьма отличаются от наставлений госпожи де Кавуа: если вторые можно при некоторой ловкости обходить, пользуясь чисто формальными предлогами либо непредусмотрительностью Мирей, то с первыми так поступать не стоит. Кардинал никогда не воюет с призраками и не предупреждает зря…
К некоторому его удивлению, знакомый двор был пуст, отчего показался и вовсе огромным. Оставив Планше у крыльца, д'Артаньян поднялся по лестнице — тоже пустой, как мир божий в первый день творения, — и оказался в пустой приемной.
Послышались тихие шаги. Навстречу ему вышел тот самый раззолоченный лакей, что в первый визит сюда д'Артаньяна отнесся к нему с откровенным пренебрежением, на которое слуги царедворцев такие мастера. Однако на сей раз ничего подобного не было и в помине: слуга проворно согнулся в почтительном поклоне и, не дожидаясь вопросов, поторопился сообщить:
— Вашу милость ожидает господин граф, он велел немедленно провести вас к нему…
«Прах меня побери! — подумал д'Артаньян. — Перемены налицо, и какие разительные! Я уже не „сударь“, а „ваша милость“, и со мной не сквозь зубы разговаривают, а со всем возможным почтением…»
— По-моему, мы с вами уже встречались, любезный? — не удержался он. — В этой самой приемной?
— Извините великодушно, ваша милость, не припоминаю…
— Простите, ваша милость, но…
— Ладно, ладно, — сказал д'Артаньян, непринужденно похлопав его по плечу. — Нас тут столько бывает, что не мудрено и запамятовать… Вы мне кажетесь дельным слугой, старина, вот вам за труды…
Он поднялся из-за стола навстречу д'Артаньяну и вежливо пригласил:
— Садитесь, дорогой друг. Я рад вас видеть…
— Я тоже, — сухо сказал д'Артаньян, усаживаясь и старательно расправляя складки плаща.
Де Тревиль показался ему угнетенным тяжелыми раздумьями, что в свете недавних событий было неудивительно…
— Благодарю вас, — сказал д'Артаньян.