Автор
Взрывается мир моды в одной секретной уборщице: Эва попадает в деликатную ситуацию, где её профессиональная беспомощность вызывает бурные недовольства. Однако она не оставляет шанса на провал и берётся за дело, внедряясь как настоящий модный креативист Ольга.
Но это было невозможно, и сказанное повисло между ними, давя на него невидимым грузом и мешая нормально дышать.
Адам понял, что хаотично ищет объяснения и оправдания тому, что услышал. Было очевидно, что Ника преследует какие-то собственные цели, сообщая ему это. Возможно, все сказанное — не более, чем очередная ее интрига. Ему ли не знать, на что она способна? Поверить ей сейчас — значит, перечеркнуть все, что знал о Еве. Значит, перечеркнуть собственное к ней отношение. У Адама никогда не было причин не доверять своей жене — кроме слов Ники.
— Откуда тебе это все известно? — спросил Левандовский, с трудом сохраняя подобие спокойствия в голосе и на лице. Слишком неестественного, чтобы в него можно было поверить.
— У меня свои источники информации, — ответила Ника, внимательно глядя на него — с виду доброжелательно, но Левандовский ощущал этот взгляд так, будто на него смотрит стервятник, почуявший запах крови.
Он резко рассмеялся:
— Ты никому его не желаешь, кроме себя.
— Зря ты так думаешь. Мы ведь всё-таки были вместе…
— Где будет эта встреча? — прервал он ее фальшивые излияния.
— Я покажу тебе, — отозвалась Ника, — если поедешь со мной.
У него был выбор. Он мог послать ее куда подальше и уйти.
Да, всему должно быть какое-то объяснение. Просто потому, что он не знал, что будет делать, если не сумеет его найти.
"Адам чувствовал себя отвратительно, стоя рядом с Никой в затененной части ротонды на Плотинке у резиденции губернатора. Все происходящее ощущалось им так, словно он невольно стал героем нелепого шпионского боевика или дешевой мелодрамы, где ревнивый муж выслеживает неверную жену. И это было мерзко настолько, что несколько раз он готов был уйти отсюда, но останавливал себя, зная, что это не принесет ему ни облегчения, ни покоя.
