Автор
Взрывается мир моды в одной секретной уборщице: Эва попадает в деликатную ситуацию, где её профессиональная беспомощность вызывает бурные недовольства. Однако она не оставляет шанса на провал и берётся за дело, внедряясь как настоящий модный креативист Ольга.
Левандовский сделал шаг вперёд, к двери, но тут же замер, неприятно пораженный мыслью, которая пришла ему в голову только теперь. Что делает Ева в этом незнакомом ему доме? Что, если находится здесь не одна? Что, если уже нашла ему замену, забыв обо всем, что с ним связано?
Но ведь Юра, который, как знал Адам, встречался с подругой Евы, тогда сказал бы ему об этом? Или нет?"
"Левандовский нахмурился, ощущая, как руки сжимаются в кулаки при мысли, что какой-то другой мужчина касался его жены. Хотя бы даже пальцем.
Но если он, Адам, сделав все, чтобы оградить себя от воспоминаний о Еве, так в этом и не преуспел, разве могла она легко забыть о том, что было между ними?
Ещё сегодня утром он думал, что Ева была с ним только потому, что ей заплатил Фогель. И этого нельзя было исключать до сих пор, но сейчас, когда надежда снова теплилась внутри, робко стуча о грудную клетку, Адам не хотел верить в то, что Ева отдавалась ему ради чьих бы то ни было денег.
Адам подошел ближе к дому, взошел на крылечко и, не давая больше себе возможности думать о чем бы то ни было, постучал. Прислушался, жаждая услышать лёгкие шаги, но слышал только стук собственного сердца, грохотавшего в ушах. Он уже занес руку, чтобы постучать снова, когда дверь наконец открылась и перед ним предстала Ева.
Он смотрел на нее молча несколько мгновений, заново впитывая в себя ее образ, так жадно, будто она могла сейчас исчезнуть. Он смотрел на нее — родную и любимую — и чувствовал себя так, словно не было этих двух месяцев, когда каждый вдох был мучительно трудным. Словно не было этих двух месяцев, когда не знал, для чего вставать по утрам. Но они были. И как бы ни хотелось ему сейчас сжать ее в объятиях без лишних слов, сделать он этого не мог, потому что их разделяло пока слишком многое.
Пауза затянулась и он в конечном итоге не нашел ничего лучшего, чем сказать:
— Привет. Могу я войти?
Глава 27
В воздухе всё чаще витало преддверие весны. Дни становились длиннее, даже морозный воздух пах как-то по-особенному — пьяняще и сладко. И пусть это только казалось Еве — было неважно.
