В новолуние, когда первые лучи восходящего солнца медленно пробиваются сквозь туманы утренней ночной битвы, мир напоминает о своих временах. Казалось бы, молитвы прошлого уже не отзываются в этом небе, но еще можно услышать их эхо среди звуков природы и человеческих голосов утром....
Затем Головановы устроили обильный обед по случаю моего прибытия. За обедом обсуждались различные вопросы, в том числе касающиеся моей учебы.
– Вы, Станислав Владимирович, уже вышли в офицеры? – поинтересовалась Марфа Анатольевна.
– Пока решил остаться на третий курс, чтобы получить право учиться в академии.
– Не иначе как в генералы метите? – улыбался Петр Иванович. – Вас после училища сразу аттестуют поручиком?
– Нет, этот чин я смогу выслужить в войсках.
– А куда обычно направляют выпускников вашего училища? – тихо спросила Любочка.
– Всех, выпущенных в этом году офицеров, направили в части, расположенные в европейской части России. Только двое изъявили желание проходить службу на Кавказе, откуда они родом.
– Снабжение продуктами в училище хорошее? – справился Петр Иванович.
– Котловое довольствие соответствует нормам. Есть проблемы с поеданием сала.
– Сделайте милость, просветите на сей счет, – удивился помещик.
– Вот представьте. Вы почистили пару зубков чеснока, порезали кружочками лук, достали из маленького бочонка хрустящие огурчики, нарезали ломтями еще теплый ноздреватый ржаной хлеб.
После двух-трех секунд до слушателей дошел смысл сказанного. Все Головановы залились смехом, особенно Петр Иванович.
– Представляю, столько готовиться, а сала нет! – продолжал хохотать Петр Иванович, промокая салфеткой выступившие от этого слезы. – А вы шутник, Станислав Иванович.
Я был доволен, мне удалось развеселить семейство, а то, как мне показалось, Головановы вели себя несколько напряженно.
За год Любочка изменилась. Она и так была симпатичной, а сейчас стала просто неотразимо очаровательной. Русые вьющиеся волосы собраны в интересную прическу. На лбу кудряшки заколоты по-особому, придавая чистому лицу девушки неповторимое очарование.
– Что вы меня так рассматриваете, Станислав Владимирович? – спросила Любочка.
– Давно вас не видел. Не примите мои слова превратно, я скажу вам честно. Пролетел год, а я все время хранил в сознании ваш образ и взгляд, который вы мне впервые подарили.
