Автор
Евгения молча смотрела на своего мужчину, который нерешительно двигал головой. Она рухнула на колени возле кровати, как во сне, не замечая ничего вокруг. Звук закрытой двери лекаря подчеркивал скоротечность их оставшихся мгновений. Все будет завершено скоро.
И всё-таки сделала то, что хотела: рука сама легла брату на предплечье, до печального близко к обручу кандалов. Миг или два Сар не двигался — но вот повернул голову. Мы смотрели друг другу в глаза, когда железо звякнуло, и другая его ладонь накрыла мою. Несмело… и невесомо.
Потом он отвёл взгляд.
— Неужели отец не мог пойти тебе навстречу? — проговорила я.
— Он считал мою страсть детской забавой, которая однажды надоест. И говорил, что от моих действий зависит будущее Литании. Что это важно — не обидеть ни одну из сторон в союзе.
Я лишь закусила губы, пытаясь представить.
— Пару раз я думал, что можно всё сделать по-другому. — Голос Сара стал чуть жёстче. Пальцы сжались на моей ладони и отступили. — Смелее… Отказаться от наследства, сбежать из дворца. Но, разумеется, меня бы нашли, и я боялся за Мариан. Она достойна жизни гораздо лучше. А ещё… я надеялся.
— Что отец всё-таки поймёт?
Брат слабо кивнул.
— Знаешь, — сказал вдруг Сар, — тогда, зимой… благодаря чёртовому дурману мне ненадолго показалось, что всё идёт прекрасно. Отец ведь согласился меня выслушать. И тут же исчезла эта неотвратимость, и выяснилось, что с Аделиком в роли жениха союзы не развалятся! Брат сам был не то чтобы против. Мы… впервые за годы разговаривали, действительно разговаривали как… родные.
— А затем? — спросила я с болью.
— А потом отцу стало хуже. Точнее, всё стало хуже — асхемцы вдруг потребовали долг.
И тут я похолодела.
— Ты понимаешь, что с Аделиком случилось нечто до безумия похожее?!
— Я… — Сарен глянул тревожно, — уже мало что понимаю. Сначала я винил во всём маларцев — и твоего жениха. Чёрная магия, если отца убили ею, куда ещё мне было смотреть?! Как я мог принять колдуна и поверить, что… — Брат запнулся. Приложил руки ко лбу. — В общем, я старался не сомневаться в Сирхеме. Но сегодня… кажется, ты права.
