В третьей книге цикла dark academia интриги достигают апогея. Готье открывает страшную правду о Скэриэле, а граница между друзьями и врагами стирается. В Ромусе и Запретных землях разворачивается опасная игра, где каждый шаг может стать последним, а союзы распадаются быстрее, чем формируются.
Мне горестно наблюдать за этим, ведь я помню времена, когда он пылинки с тебя сдувал. Если ты думаешь, что это шутка, то я бы не посмел. Иногда полезно посмотреть старые фотоальбомы. Там скрывается много прекрасного."
"Сейчас Гедеон тоже заботится о тебе, но делает это не так открыто, словно сам боится показать всем, как ты ему дорог. Давай, это останется между нами? Не вини брата в холодности. Он не всегда таким был. Ему пришлось рано повзрослеть, и в этом только моя вина, как отца. Но не будем о грустном. Я надеюсь ещё раз увидеть, как вы вновь станете близки, и никто не будет скрывать своих чувств и переживаний.
Готье, помни, что для нас с Грэйс, – для меня, – ты навсегда останешься нашим маленьким мальчиком. Самым искренним малышом, который с нетерпением ждал каждое лето, чтобы собрать всем по охапке одуванчиков. Как же ты расстраивался, когда не мог донести их до дома в целости!
Я знаю, что экзамены пугают. Это нормально – бояться. Я тоже много чего боюсь. Мой главный страх – потерять кого-то из вас. Вы весь мой мир. Вы всё, что у меня есть.
Мой бесценный сын, всегда помни, что я люблю тебя. Мама любит тебя. Брат тоже тебя любит, как и сестра.
С любовью, твой вечно занятой, но всегда помнящий о тебе, отец.
Уильям Хитклиф
P. S. Может я не самый лучший отец, но ты самый лучший сын. И это честь для меня быть твоим отцом.
P.P.S. Если не попадёшь в Академию Святых и Великих, то не беда. В Октавии есть много других учебных заведений. Будем считать, что это не ты не смог туда поступить, это они были недостаточно хороши для тебя.»
Я не заметил, как глаза сами по себе стали слезиться ещё где-то в середине письма. Не обратил внимания, когда первая слеза потекла по щеке, прочерчивая мокрую дорожку до подбородка. Дочитав последнюю строчку, я отложил письмо в сторону и сильно прижал ладони к лицу, заглушая надрывные всхлипы, которые больше не мог сдерживать. Эмоции переполняли, простые, казалось, слова ранили, одновременно с этим даря такое невероятное облегчение и чувство, что ты не один. И никогда не был.
Когда я заснул с письмом в руке, – прочитал его ещё раз перед сном, стараясь отложить каждое слово в памяти, – мне впервые за долгое время ничего не снилось, а утром казалось, что я выспался на годы вперёд.
* * *Выпускной экзамен по тёмной материи наступил через неделю.
