Я опоздала, и это уже не первый раз. Внутри кинозала запахло потными фигней, а толпа зрителей гудела как стайка бездомных животных в снежной давке. Требовалась выдача номера для дальнейшего прокрасться в зал. Пока ждала своего часа, слышала их смех, шепот, крики и ор, когда зрители рвались на свои места, словно толпа за булочкой....
Стоило нам с Рикером сесть на предложенные места, и тут же один из слуг уставил круглый столик, расположенный посредине, разнообразными напитками и легкой закуской. Джонатана мы ждали не слишком долго. Хозяин явился к нам из-за двери одной из комнат. Мужчина просто таки лучился довольством. Не представляю, чем вызвано такое его настроение, но казалось, отец Рикера двум своим гостям искренне рад. Мою руку Джонатан целовать не стал, однако зажал ее между своих ладоней и легонько потряс, улыбаясь, и приветливо меня рассматривая.
"Дальнейшую нашу беседу я бы назвала ни к чему не обязывающим светским разговором. Поначалу я почти не принимала в нем участия. Настроение стремилось к нулевой отметке, и даже в беседе словесно контактировать с мужем не хотелось. Кстати супруг тоже сегодня не отличался особой разговорчивостью. Однако Джонатан будто и не замечал нашего настроения. Много говорил, рассказывал забавные истории и случаи из жизни, активно затягивая меня в разговор.
Позже, муж, проводив меня до кара, отправил домой, а сам предпочел остаться с отцом.
Утром мучительно долго размышляла идти или нет на занятия по эйрборду. Я не хотела. Не выспалась. Но это наименьшая из бед. Сам по себе эйрборд мне нравился, однако если на меня опять будут смотреть с сочувствием и жалеть, я окончательно раскисну. Мне не нужна жалость, от нее только хуже.
Минут десять еще лежала, потом с тяжким вздохом поднялась. Плохо не плохо, а уговор надо выполнять. Правда, если бы я все-таки отсюда сбежала, то и ребят, получается, подставила бы, несмотря на их увещевания, что меня можно заменить.
В тренировочном зале меня встретили почти как обычно, только усиленно интересовались здоровьем.
