Я опоздала, и это уже не первый раз. Внутри кинозала запахло потными фигней, а толпа зрителей гудела как стайка бездомных животных в снежной давке. Требовалась выдача номера для дальнейшего прокрасться в зал. Пока ждала своего часа, слышала их смех, шепот, крики и ор, когда зрители рвались на свои места, словно толпа за булочкой....
Знаешь, такая казалось бы, неповоротливая, грузная модель, но на самом деле быстрая и опасная. Мой друг был очень рад, он мечтал, что когда-нибудь обязательно станет капитаном такого корабля. Обещал, что прилетит и заберет меня. Поначалу писал, а потом резко пропал. Я до сих пор не знаю, что с ним произошло.
— А после того, как он уехал, ты осталась одна. Не было проблем в приюте?
— Были, конечно, но я уже знала, как лучше защитится и скрыться от ненужного внимания.
— Ты ненавидишь людей?
— Я бы не сказала. Сама ведь человек.
— Оспаривать не стану. В юности я сам хотел бороться и пытался доказать всем несовершенство мира. Хотел провести новые законы, менял сложившиеся порядки. Только союзников у меня оказалось слишком мало. Потом меня очень эффективно убедили, что на самом деле это никому и не надо. Всех все и так устраивает. И бросил свои попытки, став, как все.
Понимающе усмехнулась.
— И тебе это понравилось.
— Не то чтобы понравилось. Однако я был разочарован, а плыть по течению гораздо легче.
Да сейчас он совсем другой. Ожесточившийся, закрытый, самоуверенный. Не станет он меня слушать, хоть и утверждает, что готов к разговору. И от себя не отпустит, к сожалению.
— В отличие от тебя, я не хочу ничего менять, я просто хочу уйти.
— Я это понял, птичка, но улететь тебе не позволю.
— Это я тоже уже поняла, но может все-таки когда-нибудь? Я согласна на любые условия.
— Нет. Прости. Можешь считать меня полнейшей сволочью, хотя впрочем, ты и так, так думаешь.
Больше мы не говорили. Рикер притянул, обняв, и на руках отнес к себе в спальню. Я не сопротивлялась, не было смысла. Супруг дал понять, что будет именно так, как решит он. В этот раз он был гораздо нежнее и ласковее. Мучительно долго целовал. Везде. Боли больше не было, но и удовольствия тоже. Я не боялась, просто ждала, когда все закончится. По сути, как поняла, страшного в этом процессе ничего нет.
После, отвернулась, стиснув подушку и уткнувшись в нее. Пыталась не разреветься. Через какое-то время, Рикер все-таки отнял у меня эту подушку, прижал к себе и стал убаюкивать.
