Я опоздала, и это уже не первый раз. Внутри кинозала запахло потными фигней, а толпа зрителей гудела как стайка бездомных животных в снежной давке. Требовалась выдача номера для дальнейшего прокрасться в зал. Пока ждала своего часа, слышала их смех, шепот, крики и ор, когда зрители рвались на свои места, словно толпа за булочкой....
Тогда была лишь разовая акция. Постоянным подавлением ничего не добьешься. Только множество болезней заработаешь. Тем более есть другие методы. Скажи, тебе очень сильно неприятны мои прикосновения?
— Ну, физически — я просто не чувствую ничего. Скорее больше морально. А так, какой-то ощутимой боли нет.
— Хорошо. До нашей первой близости тебе нравились мои прикосновения?
Я молчу. От этого разговора меня бросает то в жар, то в холод. Стыд и смущение мешают говорить. Может, стоит прекратить? Все равно у меня очень сильные сомнения, что это как-то поможет.
— Нет! — выпалила и приготовилась сбежать.
— Не стоит обманывать. Твою реакцию на приеме я прекрасно ощущал. И как раньше иногда смотрела на меня, тоже. В твоих глазах был интерес.
Хмыкнула.
— Зачем тогда спрашиваете?
— Я хотел, чтобы ты сама это сказала. По поводу твоей просьбы. Я не знаю, как решить данную проблему. Можем сходить к профессиональному психологу.
Отрицательно замотала головой.
— Нет, — сказано твердо.
Обсуждать с кем-то еще подобные проблемы я точно не стану, но дело не столько в этом.
— Миа, тогда, на мой взгляд, остается только пробовать привыкать к моим прикосновениям. Я действительно надеюсь, что твоя неприязнь со временем пройдет. Больше практики. И я постараюсь что-то еще придумать.
Сильно сомневаюсь, что предложенный Рикером метод поможет.
— Ладно, тогда идемте, — я была настроена очень решительно, хотя меня и тошнило от мысли о предстоящем. Ничего. Надо сжать покрепче кулаки и потерпеть. Вдруг и, правда, станет лучше.
— Куда? — Рикер удивленно-вопросительно вздернул брови. По виду, он не понял, чего я хочу.
— В спальню! — я несколько повысила голос из-за готового прорваться нервного напряжения. Вышло почти как приказ.
— Зачем?
— Что за дурацкий вопрос? — моя решительность быстро таяла из-за нелепости ситуации.
Рикер как-то подозрительно сильно закашлялся. Как мне показалось, он старательно пытался спрятать веселье. Я нахмурилась, не понимая. То он сам принудительно затаскивал к себе в спальню, и говорит, что надо больше пробовать и привыкать. Теперь же никуда не торопится. Что сейчас его насмешило? Мужская логика для меня не постижима.
