Я опоздала, и это уже не первый раз. Внутри кинозала запахло потными фигней, а толпа зрителей гудела как стайка бездомных животных в снежной давке. Требовалась выдача номера для дальнейшего прокрасться в зал. Пока ждала своего часа, слышала их смех, шепот, крики и ор, когда зрители рвались на свои места, словно толпа за булочкой....
Честные ответы, и я подумаю над «облегчением» твоей участи, — в конце фразы отчетливо слышался сарказм, поэтому обещанию Рикера я не особо поверила.
— Я хотела добраться до первой же межрасовой станции и сбыть корабль перекупщикам. На вырученные деньги снять ограничитель, купить другой, более дешевый, одноместный корабль и спрятаться, осев на какой-нибудь небольшой торговой планете, — топиться, так топиться.
— Предположим. Я не буду сейчас указывать на недостатки и пробелы в твоих планах. Как тебе вообще удалось поднять в воздух корабль? Кто тебя обучал? В приюте точно такому не учат.
— В моем личном деле должно быть написано, что в возрасте двенадцати лет я сбежала из приюта и вернулась ровно через год.
— И что? Каждый третий обитатель приюта оттуда сбегает. В этом нет ничего не обычного. Другой вопрос, что мало кто вновь приходит в лоно приюта. Причем большинство и радо бы вернуться, у беспризорников смертность крайне высока, и условия жизни, зачастую, гораздо хуже.
— Я с детства грезила полетами.
Резко замолчала. Я слишком распалилась. Рикер слушает с большим интересом. Еще обвинят в «измене» Союзу, и сговору с другими расами. В последние годы было много подобных обвинений, и наказание не пример серьезнее. Даже угон, в сравнении — цветочки. За кражу не убивают.
— Впрочем, это все не так важно. Когда я сбежала из приюта, у меня была вполне определенная цель.
Рикер хмыкнул.
— И что же ты тогда вернулась?
— Если спрашиваете, то значит, плохо знаете философию тожутов.
