Дела потянулись к окну в поисках лучшей освещенности. Она глядела на спокойную Неву, никуда не торопящуюся и медленно текущую под стеклами. Снег сыпался в Санкт-Петербурге, создавая белую завесу над городом, словно застилая его тишиной.
– Тогда домой, и быстро! У меня сегодня еще куча дел.
– У меня тоже! И можем начать в машине, продолжить в лифте и закончить на коврике в прихожей!
– Поосторожней, дамочка, я могу и забыть о комфорте!
Илья почему-то не любил приводить ее к себе, предпочитая приезжать к ней на Мичуринский и оставаться на ночь. Первый раз придя к Адорину, Анна очень тактично не стала осматривать его квартиру, а может, весьма продуманно, бог знает, но не стала, и ему было приятно. Однако во второй свой приход заинтересовалась Юлькиными картинами и спросила:
– Можно?
– Пожалуйста, – разрешил широким жестом Илья.
Адорин не любил, когда кто-то смотрел Юлькины работы, – это только его, и только он, как ему казалось, по-настоящему их чувствует и понимает.
Анна обошла всю квартиру, внимательно и вдумчиво разглядывая каждую картину, и вернулась в гостиную, с которой начала осмотр, к «Поиску», постояла, посмотрела.
– Это писал один художник? – поинтересовалась она.
– Художница, – буркнул Илья недовольно.
– Сильно. Необычно.
– Но? – спросил он, поняв по ее тону, что будет продолжение.
– Странно. Отображены такие разные настроения, диаметрально противоположные, создается впечатление, что писали разные люди. Прага потрясающая: передан дух города, прозрачность и тяжелое Средневековье одновременно. Очень выразительные полотна – летящие, радостные, но без однобокости восприятия. Замечательные. «Старушка» совершенно потрясающая, я глаз отвести не могла! Я бы у тебя ее купила за любые деньги!
– Увы! – развел руками Илья.
Черт возьми, ему было приятно слышать такой профессиональный отзыв о Юлькиных картинах. И как-то потеплело в груди, словно он погладил Юльку по голове.
– Нет так нет, – согласилась она.
Анна села на диван рядом с Ильей и указала рукой, в которой держала бокал с вином, на «Поиск».
– Но вот эта картина…
– Что? – заинтересованно спросил Адорин."
"– Если в других можно увидеть руку одного художника, хотя они и очень разные, то эта словно написана другим человеком. Мрачная.
