Юля влюбилась в Илью в детстве, и это чувство оказалось не временным увлечением, а настоящей любовью на всю жизнь. Став взрослой, героиня должна решить, сможет ли она воплотить свою давнюю мечту или позволит судьбе распорядиться по-другому. История о вечной любви, которая преодолевает годы...
Раздел Chitat.online для книги «Далекий мой, единственный...» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Юля влюбилась в Илью в детстве, и это чувство оказалось не временным увлечением, а настоящей любовью на всю жизнь. Став взрослой, героиня должна решить, сможет ли она воплотить свою давнюю мечту или позволит судьбе распорядиться по-другому. История о вечной любви, которая преодолевает годы...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Юля влюбилась в Илью в детстве, и это чувство оказалось не временным увлечением, а настоящей любовью на всю жизнь. Став взрослой, героиня должна решить, сможет ли она воплотить свою давнюю мечту или позволит судьбе распорядиться по-другому. История о вечной любви, которая преодолевает годы...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но и поездки в лабораторию становились все реже, а вскоре прекратились вообще. Состыковать Юлькины свободные часы (а чаще прогуливаемые из обеих школ для встречи с Ильей) с совершенно сумасшедшим графиком работы папы и Ильи стало невозможно.
Следующие три года они почти не виделись с Ильей.
И тем не менее, несмотря на все трудности, папа за это время получил звание профессора, а Илья защитил докторскую диссертацию, ну а Юлька нашла новый способ общения – девочка решила звонить по вечерам Илье по телефону.
Поначалу разговоры были непродолжительными: «Привет, как дела, а я сейчас рисую…», но постепенно Юлька стала рассказывать о своих делах, проблемах, больших и малых победах, и беседы затягивались на полчаса.
Поскольку все это происходило ближе к полуночи, потому что раньше Илья домой не возвращался, то Юлька, прячась от родителей, требовавших, чтобы в столь позднее время она уже спала, брала трубку телефона с собой в комнату, забиралась на кровать, устраивалась поудобней и названивала каждые десять минут, ожидая, когда «жених» придет домой. Но Илья выдвинул свои условия."
"– Рыжик, я ужасно устаю, давай договоримся так: я прихожу домой, принимаю душ, ужинаю и, если в состоянии еще что-то говорить, звоню тебе сам. Договорились?
– Ну хорошо, – согласилась Юлька.
И он звонил, иногда только раз в неделю, но звонил же! Если трубку брал кто-то из родителей и Юлька слышала: «Илья, привет!», то неслась с громким криком: «Это мне!»
Папа с мамой переглядывались, улыбаясь и тихо радуясь, что у дочки детство еще не закончилось и она все так же по-девчоночьи влюблена в Илью. Но постепенно и эти телефонные разговоры становились все реже, а через год прекратились совсем.
Как-то незаметно основной кормилицей в семье стала мама. Она давала частные уроки, попутно вспомнила второй язык, немецкий, который изучала в институте, и начала давать еще и уроки немецкого. Мама очень не хотела бросать работу в институте, но вынуждена была сократить часы до минимума, уделяя большую часть времени частным урокам, несравнимо более денежным. Она возвращалась домой очень поздно и совершенно без сил. А в выходные ее ученики приезжали к ним домой.
Как ни старался и что только не придумывал папа, чтобы зарабатывать достойно, это было нереально в тех условиях, которые сложились в стране.
Ну не мог же он наизнанку вывернуться, ей-богу!
А науку бросить папа просто был не в силах.
Однажды Юлька случайно подслушала разговор родителей. Она бултыхалась в ванне, а они пили чай на кухне. При «замечательной» звукоизоляции наших квартир, стремящейся к идеальной, то есть беспрепятственной, Юлька слышала родителей, словно сидела рядом с ними. Сначала она не обращала внимания, что они там говорят, но, услышав возмущенный голос отца, навострила уши.
