Дела потянулись к окну в поисках лучшей освещенности. Она глядела на спокойную Неву, никуда не торопящуюся и медленно текущую под стеклами. Снег сыпался в Санкт-Петербурге, создавая белую завесу над городом, словно застилая его тишиной.
– Юля, мы дома! – крикнула мама и спросила, тоже уловив запах еды: – Что, бабушка приходила?
– Не-ет! – раздался непонятный голос дочери из кухни.
– Что это с ней? – спросил папа, помогая маме снять пальто.
Родители зашли в кухню и замерли на пороге…
На плите стояла огромная кастрюля, плита же представляла собой странное зрелище, похожее на сюрреалистическую картину: вся ее поверхность была засыпана мелко нарезанными овощами – капуста, морковь, свекла и немного лука, – сверху этот «салат» был залит местами томатной пастой.
Посередине кухни, на табурете, поставив ноги на перекладину, сидела любимая дочь, на коленях у нее лежала раскрытая здоровенная кулинарная книга.
Дочь плакала, не горько, а скорее обиженно.
– Впечатляе-е-ет! – присвистнул папа, обозрев кухню.
– Юлечка, что случилось? – спросила мама с порога."
"– Я готовила-а борщ, – ответила обиженно та, вытирая слезы. – Я хотела-а помочь, вы так много ра-аботаете, вот я и ре-ешила, что стану готовить на всех! Это был сюрпри-из!
– Ну, сюрприз-то как раз удался! – усмехнулся папа.
– Так что ты плачешь, солнышко? – поспешила обнять рыдающую дочурку мама.
Она обняла Юльку, расцеловала в щеки и вытерла ей слезы.
– Я не знала, что придется так долго готовить, и для этого столько много всего надо!
– Ну, ничего, – успокаивала мама. – Это же первый раз, все приходит с опытом.
Папа прошел к плите, старательно обходя по дороге красные пятна томатной пасты на полу, поднял крышку с кастрюли и понюхал содержимое.
– Пахнет замечательно!
– А еще! – заревела громче Юлька. – Я только потом прочитала-а, там, в конце, написано-о, совсем мелким шрифтом, что рецепт рассчитан на двенадцать челове-е-к!
И Юлька уткнулась маме в плечо, орошая слезами ее кофту.
– Ну, что же ты плачешь, милая! – рассмеялась мама. – На двенадцать так на двенадцать! Будем есть всю неделю! Это же ты готовила! – Она погладила Юльку по голове, снова вытерла ей слезы и на всякий случай поинтересовалась: – Он хоть съедобный?
– Не знаю-ю! Я не пробовала-а! – не могла остановить слезы обиды Юлька.
