Юля влюбилась в Илью в детстве, и это чувство оказалось не временным увлечением, а настоящей любовью на всю жизнь. Став взрослой, героиня должна решить, сможет ли она воплотить свою давнюю мечту или позволит судьбе распорядиться по-другому. История о вечной любви, которая преодолевает годы...
Раздел Chitat.online для книги «Далекий мой, единственный...» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Юля влюбилась в Илью в детстве, и это чувство оказалось не временным увлечением, а настоящей любовью на всю жизнь. Став взрослой, героиня должна решить, сможет ли она воплотить свою давнюю мечту или позволит судьбе распорядиться по-другому. История о вечной любви, которая преодолевает годы...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Юля влюбилась в Илью в детстве, и это чувство оказалось не временным увлечением, а настоящей любовью на всю жизнь. Став взрослой, героиня должна решить, сможет ли она воплотить свою давнюю мечту или позволит судьбе распорядиться по-другому. История о вечной любви, которая преодолевает годы...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вот не должен человек жить с постоянным ощущением вины! У нас сильнейший инстинкт самосохранения, который притупляет, а потом и вовсе выключает это чувство, заменяя его сначала робкими попытками самооправдания, постепенно насыщая оправдание аргументами и уверенностью в своей правоте и победным аккордом уничтожая в уме остатки любого обвинения себя. Длительное чувство самообвинения разрушительно для психики, и любой человек рано или поздно найдет себе оправдание, чтобы не сойти с ума.
Только вот у Ильи не получалось оправдать себя.
Он вспомнил, как увидел ее первый раз.
Она смотрела на него, замерев, как под гипнозом, расширившимися от восторга голубыми глазищами. С остановившейся на полдороге ко рту ложки в ее руке капли падали назад в тарелку, обдавая Юлькину футболку брызгами."
"Илья влюбился в эту девочку сразу, как в родную младшую сестренку, как влюбляемся мы в маленьких детей по необъяснимым нам причинам, совпадая с ними в чем-то подсознательно.
Какая же она тогда была очаровательная! Маленький рыжий чертенок, ни минуты не сидевший на месте, живая, как ртуть. Умненькая, быстрая, веселая, с целым ворохом идей и планов, заражавшая энергией и энтузиазмом всех вокруг и втягивавшая их в свои проделки и выдумки!
Юлька как огонь – везде и много! Ее рыжая шевелюра выстреливала то там, то здесь в пространстве с невероятной скоростью, сопровождая свое перемещение громкими возгласами. Иногда казалось, что Юлька находится в нескольких местах одновременно.
Маленькая, тоненькая, со сбитыми коленками и локтями, с постоянно облезающим носом, мгновенно сгоравшим на солнце, с огромными голубыми глазами, всегда восторженно сиявшими, находившаяся в вечном процессе реализации своих идей, пребывая от всего, что окружало ее, в чувстве «пре» – превосходно, прекрасно, преинтересно, прездорово и так далее.
Родной, чудный, замечательный Рыжик. И она была влюблена в него! Уж точно не как в брата.
Юлька, Юлька!
Господи, какое же это было лето! Он точно знал, что больше никогда в его жизни не случалось такого потрясающего, искрящегося радостью лета!
Илье было двадцать пять, кандидат наук, и занимался он тем, что нравилось ему до восторженного щемления в груди, аж дух порой захватывало! А впереди ждало все только лучшее! Он знал это, чувствовал и жил с глубоким убеждением, что впереди много долгих интересных лет, наполненных радостью побед, открытий, непременных прорывов в науке. А как же! Они занимались с Игорем Дмитриевичем новым и весьма перспективным направлением и уже добились интересных, неожиданных результатов.
