Дела потянулись к окну в поисках лучшей освещенности. Она глядела на спокойную Неву, никуда не торопящуюся и медленно текущую под стеклами. Снег сыпался в Санкт-Петербурге, создавая белую завесу над городом, словно застилая его тишиной.
Положив трубку, кинулся обуваться и остановился.
Тимошка!
Ленины родители отдыхали в Сочи, она достала через свое агентство две бесплатные путевки для них.
Так, парня надо куда-то пристроить на время!
Илья постоял, подумал, перебирая в уме друзей, знакомых и родственников, и понял, что есть единственные люди, которым можно без сомнений и тревоги доверить сына.
Стараясь не суетиться, он собрал Тимошкины вещи, продукты для него на день, отнес сумку и летнюю коляску в машину – хорошо, что он не поставил ее вчера в гараж.
Звонить он не стал, приехал наудачу.
Дверь открыл Игорь.
– Илья! – обрадовался он. – Вот так сюрприз, да еще с Тимохой!"
"Но, присмотревшись к Илье внимательней, изменился в лице и спросил другим, напряженным тоном:
– Что случилось?
– Родители попали в аварию, живы, но в тяжелом состоянии, мне надо в больницу, Лена за границей, ее родители в Сочи, – быстро и четко изложил он ситуацию.
– Давай, – сказала подоспевшая Марина, забирая у него Тимоху.
– Я сейчас его вещи принесу из машины.
– Я помогу, – Игорь Дмитриевич быстро надел обувь.
– Что за шум? – поинтересовалась Юлька, выходя из своей комнаты, и остановилась, словно налетела на стену, увидев Илью. – Привет, Илья.
– Привет, Рыжик, – ответил он и попытался улыбнуться.
– Идем, – поторопил его Игорь.
Когда они вернулись, проснувшийся Тимошка, звонко смеясь, подпрыгивал у Юльки на коленях.
– Я вижу, сын в надежных руках, – произнес Илья без эмоций.
– Я с тобой поеду! – решительно проговорила Юлька, отдавая ребенка маме. – Тебе помощь нужна.
– Не надо, – отказался Илья.
– Надо! Я быстро!
Юлька метнулась рыжей стрелой в комнату, выскочила из нее через минуту и на ходу обула босоножки.
Можно было и не спешить. Шла операция.
– Дальше посмотрим, – устало сказал врач.
Потянулись долгие, страшные часы ожидания. Илья с Юлькой ни о чем не говорили, молча сидели, стояли, шагали по длинному коридору, боясь далеко отходить от заветной двери операционного блока.
