У Камерона закружилась голова. Пытаясь справиться с взметнувшимся до небес желанием, он окинул взглядом все ее гибкое тело. Кожа Эвери оказалась теплого светло-золотистого цвета. Взгляд его упал на маленькие штанишки, и его охватило негодование — сколько же преград ему придется преодолеть, пока она не предстанет перед ним обнаженной. Он сорвал с нее раздражающий его предмет туалета, и у него перехватило дыхание: таких соблазнительных округлых бедер и удивительно длинных, стройных, упругих ног ему еще никогда не приходилось видеть.
Жадный взгляд Камерона остановился на аккуратном треугольнике золотисто-каштановых завитков между великолепных бедер, и он глухо застонал, призывая на помощь всю свою волю, чтобы не наброситься на Эвери и не взять ее силой. Он дрожал от желания войти в нее яростно и глубоко, но остатки здравого смысла подсказывали ему, что с ней нужно обращаться осторожно и бережно, ведь она еще девственница. Сбросив с себя набедренную повязку, Камерон медленно опустился на Эвери.
Прикосновение ее шелковистой кожи подействовало на него как удар молнии. Еще никогда в жизни он не был объят таким неистовым желанием, никогда еще так не желал женщину… Исходящий от нее пьянящий запах лаванды и чистой кожи сводил его с ума. Но вдруг в подернутых дымкой страсти глазах Эвери мелькнул смутный страх. Камерон нежно поцеловал ее, шепча ласковые слова. Эвери расслабилась и призывно улыбнулась ему. Когда Камерон начал ее раздевать, Эвери почувствовала вполне естественное смущение, но он с такой жадностью смотрел на нее, что смущение и неуверенность испарились без следа.
Под восхищенным взглядом Камерона она почувствовала себя богиней, чего с ней прежде никогда не бывало. Обычно мужчины если и начинали ее разглядывать, то через секунду равнодушно отворачивались или и вовсе презрительно хмыкали, не находя ничего интересного в этой худой длинноногой девице. Эвери сгорала от страсти, но не хотела, чтобы Камерон это заметил. Чутье подсказывало ей, что она должна постараться обуздать свою чувственность, чтобы не распалить Камерона раньше времени.
Она не хотела, чтобы он набросился на нее точно голодный зверь. Но в этот момент его мягкие, теплые губы прижались к ее груди, и Эвери усомнилась в своей способности повлиять на ход событий. Камерон принялся теребить затвердевший сосок, и Эвери пронзило такое острое чувство наслаждения, что она вскрикнула и вцепилась в плечи Камерона в тщетной попытке успокоиться.
