Автор
Весна 1458 года в Франции: нежные раскидистые деревья и ярко окрашенные поля. Бернар, мужественный сбежавшийся на набеге, свисает с плеча девушку, которая едва дышит. Её захватил в стылек Чарльз Де Во, граф, требующий ответов на вопрос: зачем привел он её сюда?
— Вот так твой пылкий шотландский любовник привязывал тебя, чтобы ты не сбежала? — насмешливо спросил сэр Чарлз.
— Нет, — ответила Эвери по-английски и сразу спохватилась: нужно было говорить на французском языке. — Он смелее тебя и привязывал меня только за одну руку. — И тут кровь застыла у нее в жилах: выхватив из ножен меч, Де Во приставил его к горлу Эвери, и она ощутила леденящий холод.
— Советую тебе придержать язык, женщина! В твоем нынешнем положении лучше его не распускать.
— Смотри не забрызгай моей кровью свои великолепные простыни.
— Что ж, тут ты, пожалуй, права. — И сэр Чарлз опустил меч ниже."
"Эвери побледнела как смерть, когда он начал медленно разрезать шнуровку на лифе ее платья. Этот Де Во такой же жестокий, безжалостный подонок, как и те, с кем довелось столкнуться ее матери. А поскольку бедняжке пришлось иметь дело с такими безумцами в течение долгих лет, просто удивительно, как ей удалось остаться такой же веселой и милой, какой Эвери привыкла ее видеть.
— Ты намерен вернуть меня моим родителям голой? — спросила она, гордясь тем, что голос ее звучит спокойно и она сумела скрыть панический страх, когда Де Во, покончив со шнуровкой, методично и вроде бы нехотя принялся разрезать на ней платье.
— Ну что ты! Как ты плохо обо мне думаешь, — упрекнул он ее. — Я подарю тебе шикарные платья, достойные любовницы такого человека, как я. Такие же, какие мой кузен Вашель подарил твоей матери много лет назад.
— А как сейчас поживает сэр Вашель? Надеюсь, он мертв? — Эвери непроизвольно вздрогнула, когда сэр Чарлз острием меча распахнул разрезанное платье у нее на груди.
— Совершенно верно. Мертв. — Подойдя ближе, он осторожно погладил Эвери по груди.
Эвери заставила себя спокойно выдержать его прикосновение, однако не показывать отвращения оказалось гораздо труднее.
— Он что, мирно почил в своей постели?
— В постели — да, но далеко не мирно. Лет десять назад какой-то подонок его отравил. Он умер не сразу. Много дней мучился от боли.
По тону своего мучителя Эвери поняла: если он сам не убил своего кузена Вашеля, то прекрасно знает, кто это сделал и почему. А он, без сомнения, получил от смерти своего родственника немалую выгоду.
