Автор
Волна мглистых метели ослепила линзу автомобиля. Дорога за окном превратилась в непривычный для этих холодных дней хрустальный мост. Выглянув из-под капота, женщина увидела незнакомого пса на выносной платформе, словно заблудившийся среди машин, что делало ситуацию еще более запутанной и загадочной....
Домработница Ирка поит мальчиков кофе со сгущенкой и угощает блинчиками; гости засовывают в разверстые пасти сдобное печенье и куски сыра; почтальон, завидя пита, тут же начинает разворачивать шоколадку, а молочница никогда не забывает угостить творогом. Результат налицо: страшные охранные псы обожают всех без исключения. Их мокрые носы нежно тычутся в руки, а карие глаза словно спрашивают: «Чем угостишь меня?» Кошки, птички, мыши – их лучшие друзья. Белая ангорка Фифина, любимица Оли, тихо шипя, прогоняет пита от камина и сама укладывается на теплое местечко.
Звук сирены оборвался, за дверью послышался топот, и через несколько секунд холл наполнился резким запахом табака, шумом и скрипом форменных ботинок.
– Даша, рад тебя видеть в добром здравии. Где клиент?
Я молча ткнула пальцем в сторону гостиной, Женя вздохнул:
– Даша, скажи честно, что трогала на месте происшествия?
– Ничего, увидела труп и сразу вышла.
– О! Делаешь успехи, – съехидничал Женька, – в прошлом году, помнишь, залапала все, что смогла.
Я молчала, ну какой смысл ругаться с ним? На самом деле Женька довольно милый, к тому же абсолютно прав! В прошлом году мои домашние сильно осложнили его жизнь.
– Хватит привязываться к женщине, лучше займись трупом, – раздался за спиной строгий голос, и Александр Михайлович обнял меня за плечи.
Эксперт тут же испарился, ноги у меня перестали трястись, и я стала с противным всхлипываньем излагать приятелю суть дела. Не успела рассказать о том, где познакомилась с Сержем, как дверь гостиной открылась, и на пороге появился бледный профессор.
– Белла, зачем? Ну зачем, Белла? Ведь простил тебя искренне, все забыл, зачем?
– Что вы забыли? – заинтересованно спросил Александр Михайлович, протягивая новоявленному вдовцу стакан воды.
– Все, – продолжал плакать Серж, – я простил ей все.
