Елизавета Так, Кольцова, решительно поднимается со своего места и направляется домой. Почему последние два года ей приходится буквально выпинать себя из лицея в сторону дома? Ответ прост: брат снова привёз к ним своего бывшего мужа с очередной вечеринки, где танцуют девочки и подают шампанское. Елизавета знает, что её жизнь полна разочарований. Даже в самый неожиданный момент она чувствует себя отчуждённой от окружающего мира....
Как только мы вышли с участка, я повел ее между двумя старыми соснами, где я знал, есть тропинка, ведущая до граничащего с этим лесом заказника. Идти пришлось около километра. Лиза громко дышала, видно, что не привыкла к таким физическим нагрузкам. Ничего, я ее еще и драться научу, чтобы всегда могла за себя постоять. Вот только синяки сойдут, так сразу и начнем заниматься.
— Ой, что это? — Лиза удивленно кивнула в сторону.
Ага, значит мы вовремя. Нашел глазами небольшую полянку и направился туда, попросив испуганную девушку оставаться на месте.
— Смотри, — показал прижавшейся ко мне Лизе в сторону поляны.
— Это что, олени? — Она неверяще уставилась на животных, показавшихся из-за ветвей.
— Лоси, вообще-то. — Я улыбнулся, наблюдая за ее восторженным выражением лица.
— Какие огромные. — Прошептала она через минуту. — И рогатые. Особенно вон тот.
— Она кивнула в сторону самого большого лося.
— Это вожак, — пояснил ей.
— Ух ты, там маленький есть.
Под такие тихие возгласы мы и провели следующий час, пока солнце не начало садится, и животные не разошлись.
— Идем домой?
— Ага. — Она потерла замерзшие руки в попытке согреть их. — Здесь так здорово.
— Да. Мне тоже здесь всегда нравилось. — Я вел ее по лесу, придерживая за локоть, чтобы она в сумерках не оступилась. — Жаль, времени нет на то, чтобы здесь часто бывать.
— У моих родителей не было дачи, я и не знала, что это так клево.
Я чуть не споткнулся.
— Ты хочешь детей? — Удивленно спросил.
— Какая женщина ближе к тридцати не хочет ребенка? — Она громко фыркнула. — Конечно, хочу. А ты, разве, нет?
— Не знаю, — пожал плечами. — Сейчас, наверное, нет. Лет через пять, может быть, но не раньше.
Она только хмыкнула.
— А знаешь почему?
— Почему? — Повелся я.
— Потому что первые сорок лет, мужчина сам ребенок! — Она весело засмеялась.
— Это точно. — Обрадовался я и повалил ее в сугроб и принялся щекотать сквозь куртку. Выходило не очень, но Лиза заливисто смеялась, пытаясь отбиваться от меня снежками.
— Кхм, — раздался сверху знакомый кашель.
— Привет, Прокопьич. — Поздоровался, и, не поворачиваясь, принялся выковыривать замершую Лизу из сугроба.
