Елизавета Так, Кольцова, решительно поднимается со своего места и направляется домой. Почему последние два года ей приходится буквально выпинать себя из лицея в сторону дома? Ответ прост: брат снова привёз к ним своего бывшего мужа с очередной вечеринки, где танцуют девочки и подают шампанское. Елизавета знает, что её жизнь полна разочарований. Даже в самый неожиданный момент она чувствует себя отчуждённой от окружающего мира....
Попрощался с дядей Кешей и уселся в машину, с намереньем просидеть здесь до глубокой ночи. Потом меня сменит один из личных охранников Митина. Откинулся на сиденье и достал из кармана ее сережки, одну из которых нашла Манька, когда убиралась на кухне, а вторую я обнаружил в столе в кабинете, когда забирал ноутбук, чтобы перевезти сюда. Некоторую одежду я тоже перевез, чтобы ей было что носить. Браслет, естественно, пришлось отдать на утилизацию, чтобы у Лизы не было никаких страшных воспоминаний. Ремонт сделал для этого же.
Глубоко вздохнул, не отрывая глаз от ее окна. Черт, никогда не думал, что буду вести себя, как отец. Иногда заходил в спортзал и стоял там по часу-два, пытаясь понять, что я здесь делаю, если женщина, которую я ищу, находится сейчас не здесь. На работу просто заставлял себя ходить, чтобы не сходить с ума и дать ей больше пространства. Оживал я лишь тогда, когда входил в ее палату. И умирал, когда приходилось уходить.
Потер уставшие глаза. Не могу спать без нее. Пришлось даже снотворное купить, чтобы поспать пару часов в день.
Из подъезда вышла Манька и приблизилась к машине. Открыл дверь и вышел.
— Привез? — Я кивнул и полез на заднее сиденье за пакетами с продуктами."
"— Как она? — Спросил, передавая ей поклажу.
— В шоке пока. Все думает, как с тобой расплачиваться будет. — Маня фыркнула. — Слушай, Череп, это как мужику провиниться надо было, чтобы так потом подлизываться? — Я мрачно на нее посмотрел.
— Она повернулась и нырнула в подъезд.
Вот ведь кому-то счастье в виде этой стервы достанется. Тут Данил интересовался, что за странная медсестра за Лизой ухаживает, после того, как раз подежурил у дверей палаты. Ох, не дай бог ему такое чудо.
Снова посмотрел на окно ее кухни, где сейчас было видно суетящуюся Маньку. И замер.
Так захотелось к ней, к моей девочке, что руки затряслись. Сжал кулаки, стараясь не сорваться. Не знаю, сколько еще продержусь. Очень боюсь, что крышу мне сорвет окончательно, и я натворю что-нибудь.
