В теплую идиллическую вечера на набережную заходили жители города, но только не я. Солнце безжалостно светило, создавая духоту, когда мое сердце стучало так же сильно как и жара вокруг. Я взяла с собой коляску, чтобы отвести своего спящего сына на прогулку по набережной перед закатом, где я надеялась найти то уединение, что мне требовалось в этот знойный день....
Голова опять начала болеть и тошнота усилилась, но я добилась желаемого — сознание пробило обрывками того, как меня до полусмерти избил отец. Еще немного времени и я вспомнила о том, что папа после этого продал меня некому человеку по имени Рубен Кано.
Но, как я оказалась в доме Монтеро? Может, мне следовало убегать отсюда?
Все тело болело, но я кое-как встала с кровати и подошла к окну. За ним увидела ухоженный сад и отлично охраняемую территорию. Так просто отсюда не выбраться. Не в том состоянии, в котором я сейчас была.
***
Я много времени спала, а когда открывала глаза, опять копалась в собственном сознании. Этим вызывала очередные взрывы боли, но толком ничего вспомнить не могла. Вот только, все равно пыталась это сделать, ведь мне казалось, что я как раз не помнила самое важное. То без чего мне сейчас было плохо.
Каждое утро рядом с моей кроватью сидел Монтеро. Он больше не пил. Почти всегда молчал и лишь иногда говорил «Доброе утро, Чудовище», после чего почти сразу уходил.
— Не называй меня так, — однажды прошипела, сжимая пальцами одеяло.
— Как же мне тебя называть?
— Камила. Проклятье, мы знакомы одиннадцать лет, но иногда мне кажется, что ты все никак не можешь запомнить мое имя, из-за чего и придумал это дурацкое прозвище.
— Одиннадцать лет? — Адана еле заметно наклонил голову набок. — Как ты считаешь, сколько тебе сейчас лет?
— Восемнадцать.
— Тебе двадцать два.
— Как? — я округлила глаза. Сделала это слишком резко, из-за чего голова опять заболела.
Для меня слова парня стали шоком, ведь папа избил меня и продал Кано, как раз, когда мне было восемнадцать, а после этого у меня в голове не было ни одного воспоминания, но я не могла не согласиться с тем, что теперь многое сходилось. Например, по своей внешности я ничего сказать не могла, так как я сейчас была слишком худой и бледной, но вот Монтеро действительно казался более взрослым. Значит, ему не двадцать, как я считала изначально, а двадцать четыре.
Вместо того, чтобы ответить на мои вопросы, Адан встал с кресла и пошел к двери.
— Скоро вспомнишь.
— Подожди, — я села на кровати. — Адан, я хочу прогуляться в саду. Пожалуйста. У меня уже нет сил сидеть тут. Еще немного и я сойду с ума.
Я говорила умоляюще, но почему-то думала, что Монтеро на мои слова не обратит никакого внимания. В конце концов, ко мне он всегда был груб и безразличен. Вот только, к моему удивлению, парень остановился.
