В теплую идиллическую вечера на набережную заходили жители города, но только не я. Солнце безжалостно светило, создавая духоту, когда мое сердце стучало так же сильно как и жара вокруг. Я взяла с собой коляску, чтобы отвести своего спящего сына на прогулку по набережной перед закатом, где я надеялась найти то уединение, что мне требовалось в этот знойный день....
Это успокаивало, а порой я в этом очень сильно нуждалась, ведь иногда по ночам ко мне возвращались воспоминания и чаще всего они взвинчивали сознание и пугали.
Чаще всего воспоминания были о Нем — Дамиане.
Сразу я задавалась вопросом, почему называла его именно этим именем, а не как обычно — Тадео? Немного позже я нашла ответ на этот вопрос. Дело было в том, что уже теперь этот парень не был таким, каким я его помнила. Он очень сильно изменился.
По обрывкам воспоминаний я толком ничего понять не могла, но, каждый раз видя Дамиана в своих снах, ощущала дрожь и то, как тело сковывало льдом.
В одну ночь у меня очень сильно поднялась температура и в безжалостной лихорадке я увидела еще кое-что. То, как Дамиан практически убивал какого-то парня и то, как он принес мне подарок — чьи-то зубы. То, как я пыталась убежать от него, но не могла этого сделать.
Я понимала, что это не плод моего воображения. Это действительно воспоминания, от которых мне становилось не по себе. Но, обдумывая их, я в очередной раз осознавала, что Дамиан изменился. Стал ужасным человеком. Страх и ненависть это единственное, что я испытывала к нему.
Доходило до того, что я вовсе хотела поставить у себя в голове блок и больше не думать про Дамиана, но у меня ничего не получалось. Иногда я брала у горничных телефоны и пыталась найти информацию про него.
Проклятье, мне следовало перестать думать про него.
Я старалась отвлечься и пока Адана не было, я вновь взяла телефон у горничной. Это было не легко, но я нашла способ связаться с мамой и, как только получилось, заперлась в спальне, после чего позвонила ей.
— Да. Слушаю.
— Мам, это я — Камила.
— Камила? — в ее голосе послышалось сильное удивление и даже шок.
— Да, это я и…
— Так ты еще жива? — мама перебила меня этим вопросом.
От нее я ничего не ожидала, но услышав в голосе мамы стойкое сожаление, я еще несколько долгих секунд ничего не могла сказать.
Она надеялась, что меня больше не было.
— Зачем ты звонишь? — спросила мама. — Решила забрать свою часть наследства? Так вот ее нет. По завещанию все осталось мне, а ты сиди там, где пропадала последние полтора года. Тут для всех ты уже мертва.
