В теплую идиллическую вечера на набережную заходили жители города, но только не я. Солнце безжалостно светило, создавая духоту, когда мое сердце стучало так же сильно как и жара вокруг. Я взяла с собой коляску, чтобы отвести своего спящего сына на прогулку по набережной перед закатом, где я надеялась найти то уединение, что мне требовалось в этот знойный день....
Про свое душевное состояние я вообще молчала.
Я смотрела на него и порой ощущала себя так, словно вот-вот заплачу, но все равно украдкой наблюдала за каждым его движением и почему-то хотела сдернуть его маску, а так же забрать очки, как делала это в детстве.
К Дамиану подошла стюардесса и, улыбаясь ему так, словно даже просто мимикой предлагала себя, спросила не желала ли он кофе. Парень поднял на нее взгляд, а я, наоборот, отвернулась и до крови прикусила губу. Сердце обожгло очередной порцией боли.
Вдох и выдох.
А потом… Потом был кошмар, но он не являлся плодом моего воображения. Это было воспоминание, в котором я стояла перед Дамианом, а он сидел в кресле и около его ног была какая-то девушка. Она расстегивала его ремень и Дамиан, смотря на меня тяжелым и, уничтожающим взглядом, говорил, чтобы я проваливала, ведь у него имелись дела куда важнее, чем разговор со мной.
И почему от этого воспоминания мне стало настолько больно? Наверное, оно было самым худшим. Болезненным и удушающим. Практически разрывающим меня на куски, из-за чего от этого отрывка прошлого хотелось поскорее избавиться и вот, к счастью, меня выдернули из сна. Кто-то прикоснулся к моему плечу и позвал по имени.
— Мила, проснись.
Я открыла глаза и увидела перед собой Дамиана, далеко не сразу понимая, почему он так смотрел на меня. Лишь прикоснувшись ладонью к своим щекам, я осознала, что во сне начала плакать.
— Что с тобой? — спросил он и жестом подозвал врача.
— Ничего, — я качнула головой и ладонями попыталась вытереть слезы. — Просто вспомнила кое-что ужасное. Один отрывок из прошлого.
— Про что отрывок? — Дамиан наклонился и мягко убрал мои ладони от лица. Слезы я ими вытереть не могла, зато до покраснения растирала кожу. Шершавые пальцы парня коснулись моей щеки смахивая очередную выступившую слезу. И почему от этого прикосновения веяло такой сильной бережностью?
— Про тебя, — ответила судорожно, не в силах описать всего, что увидела пока спала.
В глазах Дамиана я увидела то, что, переходя на меня, впиталось в кожу и, пробираясь к сердцу, причинило невыносимую боль. Он ничего не ответил. Лишь отошел в сторону, давая врачу возможность лучше осмотреть меня.
