В теплую идиллическую вечера на набережную заходили жители города, но только не я. Солнце безжалостно светило, создавая духоту, когда мое сердце стучало так же сильно как и жара вокруг. Я взяла с собой коляску, чтобы отвести своего спящего сына на прогулку по набережной перед закатом, где я надеялась найти то уединение, что мне требовалось в этот знойный день....
— Серьезно? — Адан приподнял бровь и еще раз окинул меня взглядом. Особенно уделил внимание груди, талии и бедрам.
— Что тебя удивляет? — я скрестила руки на груди желая хоть как-то прикрыться. Несмотря на достаточно закрытое платье я почему-то ощутила себя чуть ли не обнаженной.
Монтеро напрочь проигнорировал мой вопрос и задал другой:
— Трахаешься с Дамианом?
— Какая тебе разница? — я возмущенно сдвинула брови. — Слушай, ты очень сильно помог мне полтора года назад. Можно сказать, что спас мне жизнь и я…
— Ты с ним трахаешься? — Монтеро будто вовсе было плевать на мои слова.
— Не спрашивай о таком, — упрямо сказала, ощущая, как в этот момент полыхнули искры в воздухе и Монтеро, оскалившись, преодолел разделяющие нас расстояние, накрывая мои губы своими.
Я замерла. Просто не ожидая подобного, застыла на месте, не веря в то, что происходило, а Адан целовал отнюдь не ласково. Скорее болезненно и жадно. Так, что губы мгновенно покраснели и начали пылать. И руки парня слишком жесткие, но не тратящие ни секунды впустую. Прежде чем я успела понять, что происходило, они оказались под моим платьем.
Глава 15 Губы
В детстве Адан являлся для меня кем-то сродни принца. Было время, когда я млела при мысли, что он просто посмотрит на меня и улыбнется, но по мере взросления, мечты становились совершенно иными и, даже несмотря на смущение, ложась спать, я представляла разнообразные случаи при которых он меня поцелует.
Насколько же будоражащими были такие мысли. Мечтая о том, что однажды он наклонится и своими губами прикоснется к моей щеке, или, вовсе, его губы окажутся на моих, я жутко краснела и изо всех сил обнимала подушку, перекатываясь под одеялом. Сердце тогда стучало так, будто я пробежала марафон и внутри все искрилось.
В то время поцелуй Адана был моей самой сокровенной мечтой и я до сих пор прекрасно помнила, как ревела у себя в комнате, всякий раз, когда у Монтеро появлялись новые девушки. Их он целовал, а меня называл Чудовищем. Казалось, что в подобные моменты он меня убивал и я чуть ли не физически ощущала то, как моя душа болезненно трещала.
А вот сейчас, чувствуя его губы на своих, я запылала каждой частичкой своего тела.
