В теплую идиллическую вечера на набережную заходили жители города, но только не я. Солнце безжалостно светило, создавая духоту, когда мое сердце стучало так же сильно как и жара вокруг. Я взяла с собой коляску, чтобы отвести своего спящего сына на прогулку по набережной перед закатом, где я надеялась найти то уединение, что мне требовалось в этот знойный день....
— Кто же он?
— У меня никого нет, — сказала чистую правду, но тяжесть повисшую в воздухе это не убрало. Наоборот, она стала только сильнее давить. — Я… Я просто хочу уйти. Я уже говорила, что не хочу видеть тебя в своей жизни и последняя наша встреча только усилила это желание. Думаю, у нас это взаимно. Поэтому, пожалуйста, отпусти меня."
"— Нет, Мила, ты никуда не уйдешь, — Дамиан вынул одну ладонь из кармана и пальцами стиснул мой подбородок, заставляя посмотреть на него. — Мы так долго не виделись. Думаю, у нас есть о чем поговорить.
— У меня никого нет, — хотела сказать твердо, но голос предательски дрогнул, а все из-за прикосновения пальцев Дамиана к моему лицу.
Я прекрасно помнила его ладони. Грубые и шершавые, а еще массивные и источающие силу. В этот момент мне вовсе пришлось отвести взгляд в сторону и сделать прерывистый вдох, ведь перед глазами пронеслось то, как эти ладони касались меня раньше. Например, в нашу первую ночь, когда Дамиан сделал меня женщиной.
Тогда, в один из разов, он поставил меня на четвереньки и входил в меня сзади. Буквально вколачивался и будто бы собой пронзал насквозь, заставляя до боли кусать губы, чтобы сдерживать уже не просто стоны, а уже крики. Я в тот момент уже была практически лишена сил, но ощущала все еще более остро и безумно, например, как Дамиан ладонями сжимал мою попу, или талию. А потом вплетал пальцы в волосы и наматывал их на кулак. После чего вновь целовал шею и губами касался спины.
— Почему ты отвела взгляд? — Дамиан чуть сильнее сжал мой подбородок пальцами, заставляя вновь посмотреть на него, а глаза парня уже сейчас напоминали ледяную бурю.
— А это запрещено? — спросила с вызовом, прогоняя из головы все те воспоминания.
— Я уже говорил, что ничего забывать не собираюсь.
