Автор
В книге "Дамир. Любой ценой" Юлии Бонд каждый главный герой стоит на пороге своего выбора, и каждая глава открывает новые перспективы в этом драматическом и сложном мире. Атмосфера напряженная и мрачная, но вынуждает читателя не отрываться от страниц книги до самого конца....
На самом деле… – секундная пауза, чтобы успокоить участившийся пульс, а затем робко коснуться ладонью его гладко выбритой щеки. – Я ушла от мужа."
"Он обдумывают фразу и, кажется, в его глазах я вижу: сомнения, ревность, злость, страх. Не знаю, но что-то такое, чего не видела с момента нашей встречи на юбилее Эрнеста.
– Он тебя обидел, – утверждает, а не спрашивает.
– Нет. Всё не так.
– Дин, не защищай его. Не надо, – качает головой. – Я не хочу, чтобы ты страдала, да и…
Я затыкаю ему рот, впиваясь жадным поцелуем, неожиданным для Дамира.
Пару секунд он, опешивший от резкого поворота, стоит на месте, точно приклеенный к полу, но затем внутри Дамира будто щёлкает предохранитель. Он сжимает мою талию в тугое кольцо, делает несколько шагов вперёд и вдавливает мою спину в стену, углубляя поцелуй.
На немыслимо высокой скорости нас несёт в прошлое, туда, где все было понятным без слов. Его руки, слегка шершавые и пахнущие моторным маслом, вызывают во мне настоящий трепет. А запах кожи, вперемешку с терпким, древесным одеколоном, опьяняют и кружат голову как на карусели.
Наш поцелуй долгий, пылкий. До дрожи, до волнительного трепета сердца. Я задыхаюсь от лавины чувств, накрывшей меня с головой и, поддавшись порывам, хрипло выдыхаю:
– Прости, прости меня за всё… Я такая дура!
Глава 106
Дамир
Она глотает буквы. Смотрит на меня растерянным взглядом, хлопает ресницами и говорит, говорит…
А я слушаю её. Молча, не перебивая. Внутри меня натягиваются струны, закипает злость.
Я сжимаю кулаки. Отстраняюсь от Динки на несколько шагов и делаю глубокий вдох.
Чёрт…
Не складывается пазл. Не собираются детали в одну целую, единую картинку.
Что всё это было? Как мы жили все эти два года: я – там, она – здесь?! Она вышла замуж, и я наивно полагал, что по любви, взаимной и крепкой. Она должна была стать счастливой, живя за широкой спиной Фатхетдинова, но… Вместо всего этого я узнаю, что моя любимая девочка страдает.
– Дин, остановись. Хватит, – прошу мягко и ненастойчиво. – Во-первых, тебе нужно успокоиться. Ты слишком много плачешь.
Я вымученно улыбаюсь и тянусь рукой к опухшему от рыданий лицу, чтобы стереть с воспалённой кожи каждую слезинку.
– Я боюсь, Дамир. Больше всего на свете боюсь за Саньку, – произносит с надрывом в голосе.
