Автор
В книге "Дамир. Любой ценой" Юлии Бонд каждый главный герой стоит на пороге своего выбора, и каждая глава открывает новые перспективы в этом драматическом и сложном мире. Атмосфера напряженная и мрачная, но вынуждает читателя не отрываться от страниц книги до самого конца....
Секунда, две, три… Еще и еще.
Тихий хлопок и спину пронзает острой болью.
Я обнимаю любимого обеими руками. Смотрю в его перепуганные глаза и вымученно улыбаюсь.
– Я люблю тебя, Дамир. Очень-очень сильно, – выдавливаю с хрипом.
Дамир ничего не понимает. На лице застыл испуг. Он в шоке, а я…
Ощущаю, как черная мгла окутывает своей пустотой. Уже не так больно, как в первые секунды. В объятиях любимого хорошо, не страшно совсем.
Ритм сердца замедляется, дыхание становится трудным и через раз. Я больше не имею сил стоять, а потому скатываюсь вниз, к ногам Дамира.
– Дина! – в подкорку врезается голос Давида.
– Динка, – хрипит Дамир.
– Все хорошо, – улыбаюсь. – Забери Лясю, – произношу еле слышно и диктую адрес коттеджа, где Фатхетдинов прячет дочь.
Яркий свет ослепляет. Слепо бреду вперед, не ведая куда и зачем.
– Картинка, – откуда-то кричит голос любимого, – не умирай, пожалуйста. Дин…
Хочу сказать: “Нет. Не умру! Я буду жить, ведь сильная, не сломаюсь, у меня двое детей, как я их могу оставить?”.
Прости меня, Дамир, я хотела, чтобы мы были вместе с нашими детьми. Хотела счастья любой ценой...
Эпилог
Прошло 3 года
Я вожусь на кухне, готовя праздничный обед. Сегодня мне исполнилось тридцать лет. Много? Не знаю. Но повод подвести итоги и задуматься над будущим – у меня есть. Нарезаю овощи и, пока никто не видит, смахиваю с щеки одинокую слезу. Мне грустно и это нормально. Людям свойственно грустить в день рождения, наверное.
“Без тебя бы, как я могла узнать,
Что двоих судьба может так связать?
Что нет лучше и важней
Самых близких моих людей.
До конца с тобой я хочу идти,
В темноте твои узнавать шаги.
И пройдя весь этот путь,
На твоем плече уснуть”.
Улыбаюсь, а слёзы – пустое все, пройдут.
– Мам, – слышится голос.
Оборачиваюсь и наблюдаю весьма забавную картину. Мои дети, все трое. Санька, уже повзрослевший, стоит посередине, держа за руки брата и сестру.
– Это не я, – качает головой Ляйсан, надув губки.
– Она! Это Ляся начала, – повторяет Назим, пытаясь дернуть сестру за хвостик, но у него ничего не выходит – сдерживает Санька.
Я откладываю в сторону нож, поправляю на голове платок и, улыбнувшись, двигаюсь к детям. Ляся и Назим – настоящие сорванцы, погодки, что с них взять? Вечно дерутся, отбирают друг у друга игрушки, конфеты, а Санечка их разнимает.
Опускаюсь перед всей троицей на колени.
