Тиснула драгоценное колье и дурочку корчишь.
— Не видела я никакого колье.
— А постояльца потом убили. Это совсем другая статья. — Станкевич грозно навис над растерянной женщиной и резко повысил голос. — Кому ты дала наводку?
— Я ни при чем. Я не занимаюсь такими делами.
— Тогда кто? Кто с ним общался? Ты убирала в 308-м?
— Да.
— Кто к нему приходил?
— Я не знаю.
— А если вспомнить? Может, в следственном изоляторе к тебе память вернется? Если ты по-хорошему не понимаешь, я устрою встряску.
— Проститутка у него ночевала.
Ее и трясите, — захныкала перепуганная женщина.
«Уже интереснее, — решил Станкевич. — Можно и ослабить напор».
— Ты ее видела?
— А то. Я уже половину этажа убрала, когда она из номера выходила. Шалава пышноволосая. Она и в другой гостинице работала, где я убиралась.
— Как ее зовут?
— А черт ее знает. Они все там Линды и Анжелы. Нам от них не перепадало. У портье спросите.
— Опиши ее.
— Волосы светлые. Пупок голый. Фигура не очень, бревно. А, вспомнила! Ее Евой кличут. Шевелюра у нее видная, а остальное — так себе.
— Ева, говоришь. Это ее настоящее имя?
— Я в паспорт не заглядывала.
— Ну, ладно, Софья Воробьева. Вернемся к погибшему. Ты видела его тело? Где были раны?
Уборщица шмыгнула носом, вытерла руку о платье."
"— Кто ж мне покажет. Это ночью случилось, а я с утра работаю. Начальство велело молчать, чтобы не отпугнуть постояльцев. Нас, горничных, только через неделю в тот номер пустили. Там и убирать было нечего. Все вещи умыкнули, даже матрас с кровати.
— Значит, как выносили тело, ты не видела?
— Не-а. По правде сказать, я наших спрашивала, никто не видел. Там серьезные люди работали. Все в штатском, лица каменные, ментов на порог не пускали. — Воробьева прищурилась. — Э, а вы из каких будете?
— Откуда надо. — Станкевич решил свернуть разговор. Припугнул тайной следствия, пригрозил арестом за дачу ложных показаний и удалился. На первый раз он почерпнул достаточно информации.
11
Первый день, Калининград, 14-55
— Теперь твоя очередь вспоминать, — вывел меня из оцепенения Коршунов.
— Ты же наблюдала за Назаровым третьего июля.
— Да-да. — Я не стала делиться неясной ускользающей догадкой.
— Так рассказывай.
— Я устроилась в номере, получила твое задание по электронке и взяла напрокат автомобиль. Мне помогли служащие отеля. Это был старенький «Опель» с затемненными стеклами. Поначалу я расстроилась, а потом поняла, что ничем не выделяюсь на улицах. Калининград — это кладбище немецкого автопрома.
