Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
Он наблюдал за Дашиной реакцией. Небось балдеет от его размаха!
Но ей, кажется, размах не понравился. Даша нетерпеливо постукивала ножкой, ждала, пока холуи уйдут. Как только отошли, сказала:
– Петя, к чему это барство?
Ну точно – малахольная! Он на нее, считай, штуку гринов выкидывает, а она недовольна.
Даша продолжала – с убийственной откровенностью:
– Наверно, вы хотите произвести на меня впечатление? Но вы мне и так нравитесь.
Она снова улыбнулась – очаровательно, беззащитно.
Кого только Петр не пользовал – и моделек, и актрис, и студенток.
Петр прокашлялся. Пробурчал:
– Все шутишь.
– Совсем не шучу, – серьезно сказала она. И добавила: – Вы мне – действительно нравитесь. Только не надо спешить. Не надо меня торопить. Не надо покупать – ни салатами, ни машинами."
"Вот баба так баба! Опять она все вывернула так, что ему и сказать нечего!
* * *Катя Калашникова, кажется, разучилась спать.
Альмира на Катю по-прежнему покрикивала. Но к хозяйству она ее особо не припахивала. Обучала только полезным вещам. Например, взялась учить ее варить кофе с мускатным орехом, базиликом и толикой перца.
Калашникова держалась с Альмирой скромно и сдержанно. С вопросами не лезла – ждала, пока горничная сама снизойдет до беседы. А однажды, проснувшись раньше Альмиры, Катя самолично приготовила и отнесла в ее комнату поднос со свежими хамамами и горячим кофе.
Горничная приняла заботу о себе как должное и вместо благодарности проворчала, что кинза опять порезана слишком крупно. Но ближе к вечеру, когда Катя смиренно помогала горничной готовить пулчу, ароматный луковый суп, Альмира сказала ей:
– Открою тебе секрет, как понравиться любому мужчине.
– Хозарскому мужчине? – уточнила Катя.
– Говорю же тебе – любому, – рыкнула на нее горничная.
