Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
– Пойдем, глянем на кавказских пленных, – сказала Катя.
Они, все втроем, потянулись в соседнюю, тюремную комнату. Кавказец, связанный бельевой веревкой, с кляпом во рту, похоже, пришел в себя. Он по-прежнему лежал без движения, притворялся отрубленным – однако глаза его были плотно зажмурены: так не умеет жмуриться человек без сознания.
Катя кивнула на второго хозарина, по имени Хафиз, – того, что был прикован наручниками к батарее:
– Здорово ты его, Дашка. Пригодилось твое дурацкое карате. Может, он вообще уже мертвый?
Однако в этот момент Хафиз открыл глаза.
– Ругается, – попытался перевести Леня.
– Да нет, не совсем, – протянула Катя.
Она резво вскочила с дивана, присела перед Хафизом на корточки. Впилась в него взглядом и выстрелила непонятной гортанной фразой.
Хозарин ошалело воззрился на нее. А Катя обратилась к Даше:
– Ты знаешь, где находится шестой позвонок?
Даша удивленно пробормотала:
– Чуть повыше лопаток… А что?
– Ударь его туда.
Злоба в чурочном взгляде сменилась отчаянием. Он прохрипел по-русски:
– Не нада! Пожалуйста!
– Бей, – хладнокровно приказала Катя. – Ногой.
Даша ударила. Безо всякого энтузиазма, не сильно.
Чурек закатил глаза и замолк.
– Опять отключился? – деловито поинтересовался Ленька.
– Нет, – отрезала Катя. – Страдает.
Она объяснила:
– По хозарским поверьям, центр мужской энергии находится в позвоночном столбе, в районе шестого позвонка. Это место хозары берегут пуще глаза.
Даша спросила у Кати:
– А что он тебе говорил?
Катерина слегка поникла:
– Сказал, что всем нам – смерть. И нам, и нашим родителям, и всем родственникам до седьмого колена.
– Ну уж, это ему будет жирно, – заверила Даша. И растолкала поникшего Хафиза. – Слушай, ты, падла! Когда тебе будет звонить тудун Черный – скажешь ему, что здесь все в порядке, пусть он приезжает.
Хозарин изображал отключку. Катя подошла к нему, склонилась к его уху и ласково сказала что-то по-хозарски.
Тот немедленно распахнул глаза и закивал головой.
– Что ты ему сказала? – потребовала Даша.
Катя усмехнулась:
– По-русски – такое произнести не могу… Не люблю я ругаться.
Хафиз преданно посмотрел на женщин и Ленчика и искреннейшим голосом вымолвил по-русски:
– Все скажу, как вы хотите. Мамой клянусь.
– Сдаст, падла, – уверенно произнесла Даша.
