Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
Услан решительно повернул туда. Ему навстречу в беспорядке двигались люди. Толпа нарастала, раздувалась. Протискиваться сквозь нее становилось все сложнее. Он выхватил взглядом растерянное лицо директора рынка. Поманил его пальцем. Тот мгновенно проюлился сквозь плотный поток людей. Не дожидаясь вопроса, растерянно пробормотал:
– Говорят, там змеи…
– Что-о? – повысил голос Услан.
Змеями хозары называли налоговых инспекторов.
Директор (он был русским и с трудом усваивал хозарскую терминологию) еще больше смешался:
– Живые змеи.
"Услан усмехнулся. От жары у народа не все с крышей в порядке. Откуда здесь – змеи? А волнение меж тем нарастало. Услана и директора, стоявших посреди прохода, обходить перестали. Толкали, отпихивали, норовили смести. Неслись крики: «Она его укусила!!! Пена на губах! А «Скорой» нет!!!»
– Пошли, – приказал Услан директору. Сейчас он разыщет шутника и наваляет та-аких пендюлей – за семь километров рынок обходить будет! – Пошли давай!.
Но никакого «пошли» не получилось. Толпа очумело сносила с прилавков пирамиды фруктов. Услана с директором оттеснили, прижали к лотку с редиской. «Шутники! Вашу маму, блятт!»
Услан схватил за шкирку молодца-охранника, бодро драпающего в толпе. Потребовал ответа:
– Где змея?
– Не змея – змеи!!! – ответил тот, не скрывая дрожи в голосе. – На фруктах! До хера и больше! – Покосился на Услана и добавил: – Вот, спешу, чтобы вызывать милицию.
– Дурак, – тихо проговорил Услан и достал мобильный телефон. Набрал номер службы спасения. Спокойно сказал оператору:
– На Косинском рынке обнаружены змеи. Количество? Большое. Порода? Неизвестная порода. Кто говорит? Хозяин рынка. Ты своих, красавица, поторопи, я заплачу им, поняла, дочка?
…Ближе к вечеру Услан просуммировал убытки.
Перепуганная толпа снесла восемьдесят четыре легких лотка и четыре стационарные палатки. Ущерб по данной графе составил девятьсот пятьдесят долларов.
К нему явилась депутация возмущенных продавцов – их товар побили, подавили, а под сурдинку – и поворовали. Торгаши потребовали контрибуцию за материальный и моральный ущерб. Услан жестоко торговался. Но на уступки все же пришлось пойти. Торгаши выклянчили освобождение от обязательных платежей сроком на неделю – а это без малого пять тысяч баксов.
Службе спасения Услан отстегнул пятьсот гринов за стремительную ликвидацию последствий неприятного происшествия.
